ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Перевод Д.Г. Лившиц (гл. I–XIII) и К.А. Ксаниной (гл. XXII–XXX)
![Три мушкетера (с иллюстрациями) i_013.jpg](https://litlife.club/books/93269/read/images/i_013.jpg)
![Три мушкетера (с иллюстрациями) i_014.jpg](https://litlife.club/books/93269/read/images/i_014.jpg)
I
АНГЛИЧАНЕ И ФРАНЦУЗЫ
В назначенное время друзья вместе с четырьмя слугами явились на огороженный пустырь за Люксембургским дворцом, где паслись козы. Атос дал пастуху какую-то мелочь, и тот ушел. Слугам было поручено стать на страже.
Вскоре к тому же пустырю приблизилась молчаливая группа людей, вошла внутрь и присоединилась к мушкетерам; затем, по английскому обычаю, состоялись взаимные представления.
Англичане, люди самого высокого происхождения, не только удивились, но и встревожились, услышав странные имена своих противников.
— Это ничего не говорит нам, — сказал лорд Винтер, когда трое друзей назвали себя. — Мы все-таки не знаем, кто вы, и не станем драться с людьми, носящими подобные имена. Это имена каких-то пастухов.
— Как вы, наверное, и сами догадываетесь, милорд, это вымышленные имена, — сказал Атос.
— А это внушает нам еще большее желание узнать настоящие, — ответил англичанин.
— Однако вы играли с нами, не зная наших имен, — заметил Атос, — и даже выиграли у нас двух лошадей.
— Вы правы, но тогда мы рисковали только деньгами, на этот раз мы рискуем жизнью: играть можно со всяким, драться — только с равным.
— Это справедливо, — сказал Атос, и, отозвав в сторону того из четырех англичан, с которым ему предстояло драться, он шепотом назвал ему свое имя.
Портос и Арамис сделали то же.
— Удовлетворены ли вы, — спросил Атос своего противника, — и считаете ли вы меня достаточно знатным, что бы оказать мне честь скрестить со мной шпагу?
— Да, сударь, — с поклоном ответил англичанин.
— Хорошо! А теперь я скажу вам одну вещь, — холодно продолжал Атос.
— Какую? — удивился англичанин.
— Лучше было вам не требовать у меня, чтобы я открыл свое имя.
— Почему же?
— Потому что меня считают умершим, потому что у меня есть причина желать, чтобы никто не знал о том, что я жив, и потому что теперь я вынужден буду убить вас, чтобы моя тайна не разнеслась по свету.
Англичанин взглянул на Атоса, думая, что тот шутит, но Атос и не думал шутить.
— Вы готовы, господа? — спросил Атос, обращаясь одновременно и к товарищам и к противникам.
— Да, — разом ответили англичане и французы.
— В таком случае, начнем!
И в тот же миг восемь шпаг блеснули в лучах заходящего солнца: поединок начался с ожесточением, вполне естественным для людей, являвшихся вдвойне врагами.
Атос дрался с таким спокойствием и с такой методичностью, словно он был в фехтовальном зале.
Портос, которого приключение в Шантильи, видимо, излечило от излишней самоуверенности, разыгрывал свою партию весьма хитро и осторожно.
Арамис, которому надо было закончить третью песнь своей поэмы, торопился, как человек, у которого очень мало времени.
Атос первый убил своего противника; он нанес ему лишь один удар, но, как он и предупреждал, этот удар оказался смертельным: шпага пронзила сердце.
После него Портос уложил на траву своего врага: он проколол ему бедро. Не пытаясь сопротивляться больше, англичанин отдал ему шпагу, и Портос на руках отнес его в карету.
Арамис так сильно теснил своего противника, что в конце концов, отступив шагов на пятьдесят, тот побежал со всех ног и скрылся под улюлюканье лакеев.
Что касается д'Артаньяна, то он искусно и просто вел оборонительную игру; затем, утомив своего противника, он мощным ударом выбил у него из рук шпагу. Видя себя обезоруженным, барон отступил на несколько шагов, но поскользнулся и упал навзничь.
Д'Артаньян одним прыжком очутился возле него и приставил шпагу к его горлу.
— Я мог бы убить вас, сударь, — сказал он англичанину, — вы у меня в руках, но я дарю вам жизнь ради вашей сестры.
Д'Артаньян был в полном восторге: он осуществил задуманный заранее план, мысль о котором несколько часов назад вызывала на его лице столь радостные улыбки.
Восхищенный тем, что имеет дело с таким покладистым человеком, англичанин сжал д'Артаньяна в объятиях, наговорил тысячу любезностей трем мушкетерам, и, так как противник Портоса был уже перенесен в экипаж, а противник Арамиса обратился в бегство, все занялись убитым.
Надеясь, что рана может оказаться не смертельной, Портос и Арамис начали его раздевать; в это время у него выпал из-за пояса туго набитый кошелек. Д'Артаньян поднял его и протянул лорду Винтеру.
— А что я стану с ним делать, черт возьми? — спросил англичанин.
— Вернете его семейству убитого, — отвечал д'Артаньян.
— Очень нужна такая безделица его семейству! Оно получит по наследству пятнадцать тысяч луидоров ренты. Оставьте этот кошелек для ваших слуг.
Д'Артаньян положил кошелек в карман.
— А теперь, мой юный друг, — ибо я надеюсь, что вы позволите мне называть вас другом, — сказал лорд Винтер, — если вам угодно, я сегодня же вечером представлю вас моей сестре, леди Кларик. Я хочу, чтобы она тоже подарила вам свое расположение, и так как она неплохо принята при дворе, то, может быть, в будущем слово, замолвленное ею, послужит вам на пользу.
Д'Артаньян покраснел от удовольствия и поклонился в знак согласия.
В это время к д'Артаньяну подошел Атос.
— Что вы собираетесь делать с этим кошельком? — шепотом спросил он у молодого человека.
— Я собирался отдать его вам, любезный Атос.
— Мне? Почему бы это?
— Да потому, что вы убили его хозяина. Это добыча победителя.
— Чтоб я стал наследником врага! Да за кого же вы меня принимаете?
— Таков военный обычай, — сказал д'Артаньян. — Почему бы не быть такому же обычаю и в дуэли?
— Я никогда не поступал так даже на поле битвы, — возразил Атос.
Портос пожал плечами. Арамис одобрительно улыбнулся.
— Если так, — сказал д'Артаньян, — отдадим эти деньги лакеям, как предложил лорд Винтер.
— Хорошо, — согласился Атос, — отдадим их лакеям, но только не нашим. Отдадим их лакеям англичан.
Атос взял кошелек и бросил его кучеру:
— Вам и вашим товарищам!
Этот благородный жест со стороны человека, не имеющего никаких средств, восхитил даже Портоса, и французская щедрость, о которой повсюду рассказывали потом лорд Винтер и его друг, вызвала восторг решительно у всех, если не считать гг. Гримо, Мушкетона, Планше и Базена.
Прощаясь с д'Артаньяном, лорд Винтер сообщил ему адрес своей сестры; она жила на Королевской площади, в модном для того времени квартале, в доме № 6. Впрочем, он вызвался зайти за ним, чтобы самому представить молодого человека. Д'Артаньян назначил ему свидание в восемь часов у Атоса.
Предстоящий визит к миледи сильно волновал ум нашего гасконца. Он вспоминал, какую странную роль играла эта женщина в его судьбе до сих пор. Он был убежден, что она являлась одним из агентов кардинала, и все-таки ощущал к ней какое-то непреодолимое влечение; одно из тех чувств, в которых не отдаешь себе отчета. Он опасался одного — как бы миледи не узнала в нем человека из Менга и Дувра. Тогда она поняла бы, что он друг г-на де Тревиля, что, следовательно, он душой и телом предан королю, и это лишило бы его некоторых преимуществ в ее глазах, между тем как сейчас, когда миледи знала его не более чем он знал ее, их шансы в игре были равны. Что касается любовной интриги, которая начиналась у миледи с графом де Бардом, то она не очень заботила самонадеянного юношу, хотя граф был молод, красив, богат и пользовался большим расположением кардинала. Двадцатилетний возраст что-нибудь да значит, особенно если вы родились в Тарбе.
Прежде всего д'Артаньян отправился домой и самым тщательным образом занялся своим туалетом; затем он снова пошел к Атосу и, по обыкновению, рассказал ему все. Атос выслушал его планы, покачал головой и не без горечи посоветовал ему быть осторожным.