Некоторое время я раздраженно расхаживал по двору. Двое мальчишек собирали фрукты, и я обвинил их в том, что они съедают больше, чем собирают. Доведя их до слез, я вдобавок надавал им пинков и почувствовал себя лучше. Потом я вызвал водителя и потребовал сказать мне точно, когда же он наконец доставит сюда Ютанк. Он заверил меня, что операция проходит точно по графику. Это тоже приободрило меня. Дело в том, что, наблюдая каждую ночь, как к этому (…) Хеллеру пробираются роскошные женщины, я раздражался больше чем мне бы того хотелось. А тот факт, что я ни разу не видел, что он с ними проделывает, еще более ухудшало мое общее состояние. Богатое воображение подсказывало мне такие картины, что это становилось просто невыносимым. И только надежда на скорое прибытие Ютанк давала мне силы терпеливо наблюдать за тем, что творится вокруг Хеллера. Однако в данный момент там не творилось ничего особенного: он всего лишь бегал по дорожкам в тренировочном костюме и время при этом показывал весьма скромное. Вот он остановился понаблюдать за тренировкой футбольной команды, но вскоре, очевидно, утратил интерес и возобновил свой бег трусцой. И как только у человека хватает терпения бегать совершенно без толку целыми часами? Что, интересно, бегуны думают в это время?
Я снова вышел наружу и после целой серии звонков отыскал наконец подрядчика по строительству госпиталя, который сообщил мне, что земляные работы почти завершены, водопровод, электро-сеть и канализационные коммуникации проложены и что завтра они приступают к возведению фундамента. Собственно, мне и выругать его было не за что, если не считать того, что он был, по его словам, занят делом на строительной площадке, в то время как я пытался поймать его по телефону.
В Турции уже вечерело. Я испытывал соблазн вернуться к процессу слежения за Хеллером. Я лелеял мечту о том, что настанет час и я увижу его, свернувшегося комком, желательно в предсмертных муках, но я прекрасно понимал, что, пока я не раздобыл его трафаретов, он по-прежнему держит в своих грубых и безжалостных лапах не только мою судьбу, но и саму жизнь. Поэтому я снова прильнул к экрану и быстро прогнал пленку, на которой было записано все, что происходило вплоть до настоящего момента. А в настоящий момент Хеллер спускался на лифте. Одет он был в обычный темного цвета костюм, однако в поведении его как раз не было ничего обычного. Он пулей вылетел из лифта и помчался прямо в кабинет Вантаджио.
— Он уже здесь! Пригнали! Пригнали сюда автомобиль, который я заказывал!
Вантаджио был в смокинге, по-видимому, готовый к субботнему вечеру, когда обычно ожидается большой наплыв посетителей, которых, правда, пока еще не было.
— Ну что ж, давно пора. Малышка вспоминает об этом каждый день, а с тех пор как ты вывалял Графферти в макаронах, она еще и постоянно твердит, что это должна быть лучшая из всех машин. Так где же она? Перед въездом или в гараже?
— В гараже, — сказал Хеллер. — Пойдемте посмотрим!
Вантаджио не пришлось уговаривать. Он торопливо вышел из кабинета и, сопровождаемый Хеллером, сел в лифт и спустился в гараж.
— Надеюсь, что это что-то вполне приличное, — сказал Вантаджио. — Мне хотелось бы поскорее развязаться с этим делом и наконец спокойно вздохнуть. Ведь прошло уже более недели с тех пор,
как Малышка приказала купить тебе шикарную машину. Прямо у выхода из лифта они наткнулись на Морти Массакуровича. Хеллер тут же представил его Вантаджио.
— Я работал в две смены, — сказал Морти. — Поэтому никак не мог раньше пригнать машину. Но вот, пригнал!
Прямо посреди украшенного колоннами помещения в окружении изящных, ухоженных лимузинов последних моделей стояло устаревшее на несколько десятилетий, неказистое, побитое и старое такси с облезшей краской. Можно было подумать, что машину эту притолкали сюда бульдозером со свалки.
— Так где же машина? — спросил Вантаджио.
— Это она и есть, — ответил Хеллер.
— Кончай трепаться, парень. Я и сам люблю пошутить, но сейчас речь идет о серьезном деле. Ведь Малышка оторвет мне голову, если я не добуду тебе что-нибудь выдающееся.
— Послушайте, — сказал Хеллер, — да ведь это и есть выдающаяся машина!
— Эту старушку сработали еще в те времена, когда люди умели делать настоящие такси! — сказал Морти.
— Да ты шутишь, парень! Ты что — всерьез хочешь, чтобы я купил тебе эту кучу хлама?
— Компания уступает ее без наценок, — гордо объявил Морти.
— Еще бы ей наценки требовать! — возмутился Вантаджио. — Да тебе придется приплатить двадцать пять долларов мусорщику, чтобы тот вывез ее на свалку!
— Ну зачем же так говорить? — сказал Морти. — Я готов признать, что на шикарный лимузин она не похожа. Но поверьте, мне пришлось немало похлопотать, чтобы хозяин компании согласился уступить ее. Это уже нечто вроде символа. Напоминание о прошлом. Традиция! Нет, естественно, вам придется перекрасить ее в другой цвет и приобрести лицензию для работы в городе — все это стоит довольно дорого, и компания все права сохраняет за собой. Но пользоваться ею как обычной машиной вы можете. Вантаджио заглянул внутрь и тут же отшатнулся, зажимая нос.
— О Господи, — только и смог выговорить он.
— Это все из-за кожи, — пояснил Морти. — Ведь тогда не было еще всех этих пластиков и винилов. Ну и, естественно, обшивка отсырела и подгнила немного. Но ведь, что ни говори, а это самая настоящая кожа.
— Очень прошу вас, — сказал Хеллер.
— Малышка просто убьет меня, — пробормотал Вантаджио. — Она прикажет часа два или три обрабатывать меня резиновыми шлангами, а потом сама, голыми руками придушит меня как котенка.
— Компания поручила мне сказать, что они за ценой не гонятся, — сказал Морти. — Тысяча долларов — это очень дешево.
— Да перестаньте вы меня мучить, — сказал Вантаджио. — У меня впереди тяжелый вечер. Сегодня суббота и ооновцы сейчас хлынут толпой — ведь через две недели у них сессия, и публика уже почти съехалась. Слушай, парень, а ты не задумывался…
— Пятьсот долларов, — сказал Морти. — Но это уже крайняя цена.
Вантаджио попытался молча уйти, но Хеллер удержал его за локоть.
— Да вы только поглядите, — сказал он — Тут же все крылья из брони толщиной в четверть дюйма. Посмотрите на ее окна, Вантаджио, это же пуленепробиваемые стекла! Вот, видите трещинки? Это совсем свежие следы от пуль.
— Двести пятьдесят долларов и это — крайняя цена, — сказал Морти.
— Послушай, парень, Христом Богом молю, разреши мне подняться наверх и позвонить. Тебе сразу же пришлют великолепный красного цвета спортивный автомобиль.
— Да этот автомобиль лучше любого спортивного, — сказал Хеллер. — Вы только поглядите, какая прелесть!
— Разреши мне позвонить в агентство фирмы «Мерседес».
— Нет, не нужно.
— А в «Альфа-Ромео»?
— Нет.
— А «Мазератти»? У них отличные машины. И качество великолепное, — сказал Вантаджио. — Мргу устроить, чтобы тебе сделали автомобиль по специальному заказу, ярко-красного цвета. С откидывающимся верхом. И насажаю в него целую кучу девчонок.
— Нет, не нужно, — произнес Хеллер.
— Да какого же черта тебе нужно, парень! Неужто ты задался целью свести меня в могилу? Да я эту дрянь и в гараж-то поставить не осмелюсь! Это же древняя развалина.
— Это предмет старины! — воскликнул Морти. — Никакая не развалина, а самая настоящая антикварная вещь!
Вантаджио мрачно поглядел на него и повернулся, намереваясь уйти.
— Да вы можете послать эту машину в Атлантик-Сити на парад старинных моделей и получите двадцать пять тысяч призовых, — не сдавался Морти. — Я вам гарантирую. Старинные авто — это последний крик моды!
Вантаджио остановился.
— Погодите. У меня идея. Если мы пошлем эту машину на парад в Атлантик-Сити, то…
— И усадим в нее девчонок, одетых по моде двадцатых годов, — подхватил Хеллер.
— А на подножках расставим парней с автоматами, — добавил Вантаджио.
— А за ними будут гнаться агенты по борьбе с бутлегерством, в костюмах двадцатых годов, — сказал Хеллер.