В коридоре послышались мелкие женские шажки. Дверь открылась, и в комнату со всей грациозностью, возможной в ее возрасте, впорхнула Марджори Кидд. В руках она держала стакан, наполненный какой-то мутной жидкостью. Увидев ее, Алан внезапно понял, почему комната показалась ему знакомой. Он же был здесь несколько лет назад, еще при жизни мистера Кидда. Но как он здесь сейчас оказался?
— А-а-а! Проснулись, голубчик? Ну и вид у вас, мой дорогой, вы сейчас на вампира похожи: у них вокруг глаз такие же жуткие черные круги, если верить кинематографу. Живьем я их, к счастью, не видела…
Громкое жизнерадостное щебетание миссис Кидд так ударило по барабанным перепонкам, что Алан невольно поморщился и закрыл лицо рукой.
— Плохо вам, плохо, я вижу. Ничего, сейчас станет легче. У вас нет аллергии на салицилаты? А кортикоиды и антикоагулянты вы не принимаете? Вот и замечательно, тогда я могу вами заняться. Давайте-ка постарайтесь присесть… Ну хорошо, хоть голову приподнимите… я вам помогу… и выпейте вот это… Ну же, давайте, это не цианид, надо все выпить, до дна… что вы как ребенок… Осторожно, проливаете… Я специально сегодня утром сбегала в аптеку, это просто чудодейственные таблеточки — покойному Джеку они всегда помогали. Вот и молодец, Алан, хороший мальчик, теперь голова перестанет болеть и тошнить не будет… Да вы все-таки сядьте, не надо все время лежать. Немножко посидите, а потом и встанете — я вам помогу дойти до ванной… Ну, говорить уже можете?
— Как я сюда попал? — прохрипел Алан, пытаясь подпереть себя диванной подушкой.
— Это длинная история. Не уверена, что вам стоит ее выслушивать в вашем теперешнем состоянии. Подождите, пока придете в себя. А почему вы все время в потолок смотрите, что там интересного?
— Я… не могу смотреть вниз, — отозвался Алан, — так легче… Ради бога, как я к вам попал?
— Ну хорошо. Скажем так: я вас искала. И нашла.
— И-искали? Почему?
— Потому что мне позвонила Дорис Мэллоу в очень плохом состоянии. Вы уж меня простите, Алан, но я в курсе ваших отношений…
— Все в курсе…
Нет, я знала с самого начала. Я ведь ближайшая подружка и наперсница Дорис, хоть и гожусь ей в бабушки. А может, именно поэтому. Когда она пришла к нам, мне уже было известно о недавно пережитой ею личной драме. Подробности не для ваших ушей, Алан. Ну как было не подружиться с такой милой девочкой, не утешить, не взять под свое крыло? И знаете, что она мне вскоре рассказала? Оказывается, она была влюблена в вас, еще будучи студенткой. А вы на нее даже внимания не обращали. Она старалась, бедняжка: постоянно крутилась перед вашим длинным носом, ходила на все ваши лекции, выучивала их чуть не наизусть, чтобы блеснуть на экзамене, — ничего не помогало. Потом, разумеется, появились другие интересы, но, когда она вас снова увидела в нашем корпусе — помните? мы еще были с вами вместе, — словно новая волна накатила. И теперь все уже пошло по-другому: слава богу, вы не прошли второй раз мимо крошки Дорис…
— Я ничего этого не знал, — пробормотал Алан, прижимая пальцами болезненно пульсирующий висок. — Даже не подозревал…
— Конечно, студенты для вас — безликая масса. Я помню этот замечательный тезис. Так вот, нравится вам это или нет, но она информировала меня о развитии ваших отношений, и, честно говоря, я искренне радовалась за вас обоих. Кольцо вы ей подарили просто изумительное, Алан. Согласитесь, такой подарок для женщины — своего рода аванс на то, что отношения с дарителем окажутся прочными. А вчера вечером Дорис звонит мне, рыдает в трубку и заявляет, что вы ее бросили, потому что приревновали к… скажем так: к эпизоду, навсегда оставшемуся в прошлом. Как это глупо и как характерно для вас! И что самое любопытное: она рыдала не от обиды. Эта экспансивная малютка, видя, в каком состоянии вы покинули ее дом, впала в истерику, заподозрив, что вы еще, чего доброго, броситесь с моста в реку или специально отправитесь через весь город на вокзал, чтобы положить голову на рельсы. Вы ей, видите ли, когда-то сказали про какой-то черный колодец, и теперь она про него вспомнила и выстроила типично женскую логическую цепочку. Ну, не дурочка ли? Когда это мужчины решались на подобное из-за таких пустяков…
Алан втянул носом воздух и примялся раскачиваться взад и вперед, по-прежнему не сводя глаз с потолка.
— О господи! — простонал он. — Я просто скотина!
— Не смею спорить, — любезно отозвалась миссис Кидд. — Дорис стала вам звонить — телефон не отвечал. Тогда она позвонила мне — а уж мне-то известно, что делают мужчины в подобных ситуациях. Или идут к другой женщине, или напиваются в дым Зная вас, можно было предположить скорее второй вариант, вы уж не обижайтесь, голубчик. Поэтому я отправилась в поход по окрестным барам. И, надо сказать, нашла вас очень быстро, правда, уже в весьма плачевном состоянии. Как я вас оттуда вытаскивала — это отдельная история. Просто счастье, что в том глухом месте не оказалось никого из наших общих знакомых: представляете, насколько эффектной вышла бы подобная встреча? А если бы вас увидели наши студенты? Получился бы скандал, мой дорогой! А если бы я вас не отыскала? Где бы вы провели ночь? Вы же ничего не соображали! Что касается тамошних завсегдатаев, то они, вероятно, приняли меня за несчастную мать, спасающую горячо любимого спивающегося сына. Но вас надо было спасать, Алан, ситуация накалялась!
— А что я делал?
— Поначалу ничего: пребывали в тихом и мирном состоянии полузабытья. Но когда я потащила вас к выходу, вы встрепенулись и принялись на чем свет стоит ругать ирландцев. Алан, ради всего святого, что вам плохого сделали ирландцы? Их ведь в этом баре наверняка было немало! Кстати, не исключаю, что еще до моего прихода вы с кем-то подрались: у вас правая рука опухла.
Алан с трудом приподнял руку и осмотрел багровый синяк на тыльной стороне кисти — следствие вчерашнего мощного удара по каменному подоконнику.
— А когда мы вышли на улицу, вы мне так доверительно и в таких подробностях сообщили, что бы сделали с одним известным вам ирландцем, что меня, несмотря на мой почтенный возраст, бросило в краску! Надеюсь, речь шла не о нашем декане? По-моему, вы всегда относились к нему вполне терпимо. Да и он с вами всегда подчеркнуто вежлив. Потом вы переключили свой гнев на рыжеволосых, и я чуть не обиделась — в конце концов, я тоже рыжая! Им вы также сулили всяческие мучения… Да… Сначала я хотела доставить вас домой, но отказалась от этой мысли, потому что не обнаружила в карманах вашей куртки ключа, а обыскивать вас более рьяно не решилась. Возможно, ключ был в машине — она, кстати, так и осталась на стоянке у бара. В общем, мы направились сюда, а по дороге вы заснули беспробудным сном. Хорошо еще, таксист оказался настолько любезен, что помог мне с вашей транспортировкой.
— Вы сообщили Дорис, что нашли меня? — глухо поинтересовался Алан.
— Да, голубчик, сразу же. Должна сказать, я думала, что она обрадуется — все-таки вас не выловили из-под моста, — но она снова начала плакать и стенать. Алан, вы должны вымолить у нее прощение. Она ведь прелесть, умница, она любит вас, а вы любите ее. Да похороните вы это окаянное прошлое и забудьте! Послушайте старую женщину, которая много что поняла за свой долгий век. Будущим надо жить, будущим! И еще: уж не знаю, откуда вы Получили информацию, побудившую вас вчера к таким решительным действиям, но в том, что добрая половина фактов в ней была переврана или преувеличена, я не сомневаюсь. А сейчас… ну-ка, вставайте! Таблетка уже должна была подействовать. Завтрак я вам не предлагаю — все равно никакая еда не полезет в вас еще часов пять, но большую чашку крепкого бульона вы должны выпить. Ох, чувствую, мне придется поработать вашим добрым ангелом еще немного. План таков: сначала заедем к вам домой, чтобы вы хотя бы внешне привели себя в порядок, потом поедем на факультет — полагаю, в моем возрасте меня уже не скомпрометирует тот факт, что я появлюсь на службе в сопровождении молодого мужчины, проведшего у меня ночь.