«Я» благоговейно застыл, глядя на спящую младшую Асахину-сан и раздумывая над чем-то. Я попытался вспомнить, над чем же «я» раздумывал, но через пару секунд бросил эти прогулки по тропинкам памяти, чтобы не потерять из виду старшую Асахину-сан.
Я выскочил из кустов, в которых я прятался, и поспешно зашагал вдоль забора. Скрываться больше не было смысла, поскольку, когда я был «собой», «я» себя не заметил. К настоящему моменту я не обращал внимания на самого себя из другого времени, «я» даже не подозревал, что в этом времени был другой я. Вполне логично, поскольку «я» из прошлого и знать не знал, как всё сломается впоследствии в пространственно-временном континууме. Мне некогда было больше обращать внимание на «себя», чересчур занятого переносом Асахины-сан на спине, чтобы о чём-либо беспокоиться. Я пошёл прочь.
Пройдя следующий угол, я увидел её в ста метрах от меня. Она шагала невдалеке, спиной ко мне. Мелодично стучали каблучки её туфель. Она, казалось, никуда не спешила – очень кстати, поскольку я торопился увидеть её. Если я сейчас её упущу – непонятно, зачем я тогда вообще брал на себя труд приходить сюда.
Шагая чуть быстрее, я сократил расстояние между нами. В неясном ночном свете её длинные ноги и развевающиеся волосы как будто мерцали в темноте. Хотя я видел её только со спины, я был уверен, что это она.
Вскоре я почти поравнялся с ней и позвал:
- Асахина-сан!
Она замерла. Тихий стук её каблучков по земле прекратился. Мягкие каштановые волосы на её спине дрогнули. Неспешно, как в замедленной съёмке, она обернулась ко мне.
Что же она мне скажет? – гадал я.
«Ах? Разве мы не попрощались?»
«Ты всю дорогу шёл за мной по пятам? Не стоило».
«Постой, а где младшая я?»
Оказалось, ни то, ни другое, ни третье.
- Добрый вечер, Кён-кун.
С таким же прекрасным лицом, как я её и запомнил, она приветствовала меня сияющей улыбкой.
- Давненько не виделись. Для тебя – давненько.
Сказав так, взрослая Асахина-сан подмигнула. Без сомнения, это была та самая улыбка, которую я в последний раз видел пять месяцев назад.
По-детски облегчённо улыбаясь, старшая Асахина-сан сказала:
- Слава богу, нам опять удалось встретиться. Я немного нервничала, не ошиблась ли я где-нибудь.
- Я всё ещё довольно неуклюжа, - сообщила Асахина-сан, и премило показала мне свой язычок. Одного такого очаровательного жеста было достаточно, чтобы размягчить кости в чьём-нибудь теле. Но мне сейчас нельзя было растекаться лужей по земле, иначе бы я всё потерял.
Эта Асахина-сан знала, что я собирался сделать.
Изо всех сил стараясь управлять своим языком, казалось, зажившим вдруг самостоятельной жизнью, я произнёс:
- Асахина-сан, значит, ты знала, что я сюда приду… Ты знала, что я вернусь в это время и в это место, да?
- Да, - Асахина-сан кивнула, - Потому, что это предопределённый факт.
- Тогда, на Танабату, младшая Асахина-сан перенесла меня в Танабату на три года назад… То есть, в сегодня. Значит, это ты подговорила её перенести меня сюда, так?
- Да, это было необходимой предпосылкой. Иначе бы тебя сейчас здесь не было.
Если бы я не пошёл в «восточную среднюю», и не нарисовал там те граффити, я бы не сказал семикласснице Харухи, что меня зовут «Джон Смит». Разумеется, тогда Харухи, ученица десятого класса школы Коёэн никогда бы об этом имени не слышала. Другими словами, я бы не нашёл зацепки. Ведь кроме этого имени не было бы никаких связей между мной и той Харухи, которую я покинул несколько часов назад. В результате, наша пятёрка не собралась бы в клубной комнате и программа экстренного выхода не запустилась бы.
Тут у меня в голове возник вопрос. Этот второй Джон Смит… Неужели?!…
- Это будешь ты, Кён-кун. Нынешний ты, - старшая Асахина-сан улыбнулась мне улыбкой, прекрасной, как белая роза, - Немного неудобно беседовать стоя, пошли, поищем, где присесть. У нас ещё есть время.
Силы её улыбки и слов было достаточно, чтобы рассеять во мне любую тревогу и замешательство.
Если старшая Асахина-сан была здесь, значит, будущее ещё существует. Не сумасшедшее будущее после 18 декабря, а то будущее, откуда пришёл я и знакомые мне Харухи с Асахиной-сан.
Должен был найтись выход.
Я обрёл некоторую уверенность, чувствуя почву под ногами. Как будто стараясь ещё больше меня подбодрить, Асахина-сан продолжала:
- С этого момента моя задача – помогать тебе и направлять тебя. Но вскоре ты опять останешься один. Тогда я буду только присматривать за тобой издалека.
Затем она подмигнула мне, и от одного этого я почувствовал слабость в коленях.
Мы вернулись в парк, и заняли скамейку, на которой недавно сидели младшая Асахина-сан и «я». Прежде, чем опуститься на неё, старшая Асахина-сан мягко погладила её, как будто трогая семейную реликвию. Я неторопливо сел, тоже держась серьёзно. Скамейка всё ещё была тёплой – это было тепло наших с Асахиной-сан тел, пять месяцев назад прилетевших сквозь время сюда, на три года в прошлое.
Я поспешно спросил:
- Неужели что-то случилось с потоком времени? Я знаю, что время, из которого я прилетел, связано с этим праздником Танабата. Если бы они не были связаны, то я бы сюда не попал. Но тогда, Асахина-сан… Получается, между будущим, из которого ты пришла и изменённым настоящим, из которого прилетел я, нету никакой связи?
- Деталей я рассказать не могу…
Не сомневаюсь: наверняка, опять эта твоя «закрытая информация», а?
- Нет, - старшая Асахина-сан покачала головой, - Я не могу описать это таким образом, чтобы ты меня понял. Наша STC-теория построена на определённых концепциях, слишком сложных, чтобы объяснить их тебе на словах. Ты ещё помнишь, как я рассказывала тебе о своей настоящей сущности?
Конечно, помню: мы сидели на берегу реки, и лепестки цветущей вишни падали вокруг нас; я слушал, как Асахина-сан, которую я всегда считал прелестной старшеклассницей, открывает мне шокирующую правду о том, что она – путешественница во времени.
- Помнишь, как сложно было понять то, о чём я говорила? Вот в чём дело. Если я пущусь в объяснения, я только больше тебя запутаю.