Дано в Риме, у св. Петра, от воплощения господа в 1484 г., нашего первосвященства 1-м году, 5 декабря».[209]
Нелишне отметить, что папа Иннокентий VIII, издавший эту буллу, сам слыл как «невежественный и грубый развратник, мечтавший лишь о женщинах, вине и деньгах».[210] Булла Иннокентия VIII характерна не только в том отношении, что она показывает, с какой настойчивостью и бессердечностью папский престол проводил политику истребления ведьм, но и тем, что свидетельствует о сопротивлении, которое эта политика встречала на местах. Было немало людей, в том числе и священников, сопротивлявшихся инквизиторам, считавших ведовские процессы сущим бредом. Но церковь жестоко преследовала таких «пособников» сатанинской секты. Ведь неверие в чары ведьм считалось ересью. Шпренгер и Инститорис в «Молоте ведьм» авторитетно провозглашали: «Не верить в деяния ведьм — величайшая ересь» («Haresis maxima est opera maleficarum non credere»). Основные положения буллы Иннокентия VIII, призывавшие к истреблению ведьм, были повторены 140 лет спустя, в 1623 г., в так называемой конституции «Omnipotentis Dei» папы Григория XV.
Протестантские церкви, отвергавшие многие суеверия, свойственные католицизму, и разоблачавшие преступления инквизиции, разделяли, однако, католическую демонологию и продолжали преследование ведьм с не меньшим рвением, чем это делали до них представители «священного» трибунала. В этом вопросе, отмечает современный историк ведовства Чарлз Уильяме, не было расхождений между католической и протестантской церквами. «Если наши отцы, — пишет Уильяме, — ошибались в этом вопросе, то они ошибались в одинаковой степени. Католики и протестанты спорили о небе; что касается ада, то у них было почти единое мнение».[211]
![Инквизиция i_012.png](https://litlife.club/books/92721/read/images/i_012.png)
Расправа над протестантами в Антверпене
Охота за ведьмами, процессы и казни женщин, обвиненных в ведовстве, продолжались со второй половины XV в. до второй половины XVIII в. Они прекратились только тогда, когда могущество средневековой католической церкви было резко подорвано.
Возникает вопрос, почему именно охота за ведьмами начинается на пороге Возрождения и продолжается в период абсолютизма, т. е. в относительно просвещенную по сравнению с глубоким средневековьем эпоху? Некоторые исследователи объясняют это следствием 100-летней войны и эпидемии чумы, охватившей Европу в XIV в. Но войны и эпидемии случались и до этого.
На наш взгляд, преследование ведьм — следствие многовековой борьбы церкви с еретиками. Инквизиция своей террористической деятельностью создала атмосферу всеобщей подозрительности, заразила манией преследования многих церковных иерархов и богословов. Машина инквизиции не могла остановиться на истреблении только еретиков, она продолжала лихорадочно стряпать и явно вымышленные дела, найдя в охоте за ведьмами новую золотую жилу. Преступления, совершаемые ею в этой области, оправдывали ее существование еще на протяжении ряда столетий и способствовали укреплению влияния церкви на верующих.
Характерно, что в Испании и Португалии, где инквизиция была занята преследованием обращенных в христианство иудеев и мавров, почти не было преследования ведьм.
Охота за ведьмами, продолжавшаяся в христианских странах Западной Европы более двух столетий, привела к истреблению свыше ста тысяч ни в чем не повинных людей, в большинстве женщин. Если же учесть родственников и друзей казненных, которые в результате ведовских процессов лишались имущества и своего положения, то число пострадавших следовало бы исчислять миллионами.
Но зло не ограничивалось этим. Преследуя ведьм, церковь в действительности насаждала и укореняла среди верующих бесчеловечное отношение к женщине, дикие предрассудки, веру во всякую чертовщину, бредовую мистику, всеобщую подозрительность и недоверие, черствость, жестокость и безразличие к человеческим страданиям, предательство, наконец пресмыкательство перед всесильным палачом. Таким образом создавался христианский «образ жизни», с таким энтузиазмом воспринятый впоследствии ревнителями буржуазного общества.
ГНУСНОЕ «ДЕЛО» ТАМПЛИЕРОВ
Наличие аппарата инквизиции позволяло власть имущим — светским и церковным князьям — преследовать не только подлинных еретиков, т. е. тех, кто действительно выступал против господствующей церкви или отступал от ее предписаний, но и расправляться под благовидным предлогом преследования ереси со всеми, кто по тем или другим причинам представлялся им неугодным или состоянием которого они хотели завладеть. Инквизиция при помощи угроз и пыток выколачивала у подобных псевдоеретиков, или еретиков поневоле, обличающие признания, служившие юридическим доказательством их «вины» и тем самым основанием для соответствующей над ними расправы.
Часто таких псевдоеретиков обвиняли в связях с дьяволом, в поклонении ему, в совершении сатанинских мерзко-пакостных церемоний, колдовстве и тому подобных вымышленных преступлениях, в которых обвинялись в известной степени уже и катары.
Такого рода обвинения были выдвинуты, в частности, против штедингских крестьян, отказавшихся в конце XII в. платить десятину и другие повинности бременскому архиепископу и отлученных за это от церкви. Папа Григорий IX провозгласил против них крестовый поход. В булле «Голос в Риме» от 13 июня 1233 г. глава католической церкви обвинил штедингских ослушников в «неслыханных и невиданных по своей гнусности деяниях». Папа писал: «Когда в эту школу отверженных вступает новый человек, ему является видение в образе лягушки, которую иные называют жабой. Некоторые гнуснейшим образом целуют ее зад, другие рот и тянут ее язык и слюну, вкладывая их в свой собственный рот. Иногда жаба принимает натуральную величину, иногда она разрастается до гуся или утки, а временами она величиной в кухонную печь. Далее новичку появляется удивительной бледности мужчина с поразительными черными глазами, худой и истощенный, без всякого мяса, из одних лишь костей. Новичок целует этого кащея и после поцелуя теряет всякое воспоминание о католической религии и из его груди совершенно уже вырвана мысль о вере. Затем садятся за трапезный стол, а по окончании трапезы из стоящей возле стола статуи вылезает черный кот, ростом с собаку, он плетется задом с опущенным хвостом. Кота целуют все наиболее достойные; те, которые не имеют права его целовать, получают, однако, прощение от старейшего учителя, который обращается к коту с просьбой о прощении, сопровождающейся заверениями других о готовности слушаться и покоряться всем приказам черного кота. После этого тушатся огни и начинаются отвратительнейшие оргии, невзирая ни на какое родство и т. д. Если мужчин оказывается больше, нежели женщин, то мужчины живут половой жизнью с мужчинами же, и отвратительные оргии принимают чрезвычайно противоестественное течение. Точно так же поступают женщины, если их больше, нежели мужчин. Удовлетворив временно свою похоть, они снова зажигают огни, из темного угла появляется человек, верхняя половина которого сияет солнечным светом, а нижняя половина темна, как знакомый уже нам черный кот, но комната освещается лучами верхней части этого человека. Старейший учитель отрывает кусок одежды новичка и передает его сияющему со словами: «Господин, я это получил, а теперь передаю тебе». Сияющий в ответ: «Ты хорошо мне служил и еще лучше и вернее будешь служить; твоему попечению передаю то, что я от тебя получил». Сияющий мгновенно исчезает».[212]