В последний раз, в лагере Сальседы, Сара чуть было не проделала это с его младшим двоюродным братом.
Сара повернулась к сыну и к Терминатору.
— Вы займетесь оружием.
— Но, мама… — запротестовал было Джон.
— Марш! — скомандовала Сара.
— Пошли, — сказал Джон Терминатору и направился к старому, ржавому трактору, стоявшему за фургончиком. Усевшись за руль, Джон умело подъехал задом к Терминатору, который стоял неподалеку, держа конец тяжелой цепи, лежавшей в песке.
— Набрось ее на крюк! — крикнул Джон и двинул трактор.
Когда он оглянулся, то увидел, что Терминатор сам тянет за конец цепи, открывая массивный металлический люк, скрытый под шестидюймовым слоем горячего песка.
— Обалдеть! — воскликнул Джон и, спрыгнув с трактора, подошел к прямоугольному проему в земле.
Терминатор встал с ним рядом и заглянул в яму, напоминавшую разверстую могилу.
Джон, а потом и Терминатор прыгнули туда. Солнечный свет наполнил подвал, облицованный плитами из лавы. В ширину он был не больше шести футов, но зато в длину целых двадцать. По стенам, уставленным самым разным оружием, шелестели сбегавшие сверху струйки песка. Тут были ружья и пистолеты, ПТУРСы и минометы, зенитные установки, рации. А дальний конец подвала оказался под потолок забит ящиками с патронами, гранатами и ракетами.
Терминатор ощутил себя в родной стихии. Он быстро просканировал подвал, решая, с чего начать. Прежде всего взял гранатомет М-79 времен вьетнамской войны. Это было грубое, но весьма эффективное оружие. Терминатор отвел затвор и осмотрел ствол. Из гранатомета стреляли всего несколько раз.
— Прекрасно, — произнес киборг.
— Да, я знал, что тебе тут понравится, — грустно улыбнувшись, сказал Джон.
Из дверей фургончика вынырнула Сара, которая уже успела надеть сапоги, черные солдатские штаны, футболку и темные очки — такие, какие носят летчики. Этот костюм был ей очень к лицу. Сара излучала энергию. Голод она утолила. Рядом с ней два самых близких ей человека, единственные на всей планете, кому она могла доверять. Сара подумала, что пора нанести контрудар — и по «Небесной Сети», и по слепому року.
Конечно, нельзя сказать, что Сара преодолела свои страхи. Ведь сын ее до сих пор служил мишенью для существа, с которым Терминатор, как это ни удивительно, справиться не мог.
Однако в последнее время Сара ничему не удивлялась. Когда сидишь взаперти в дурдоме, в голову лезут самые фантастические мысли. Теперь, вырвавшись на свободу и воочию увидев Т-1000, Сара намеревалась попробовать: вдруг и ей удастся сделать невозможное возможным?
Сальседа вертелся поблизости. С Иоландой они упаковывали провизию и прочие необходимые вещи. Подняв глаза на приближавшуюся Сару, он похлопал по боку стоявший рядом большой вездеход «Бронко».
— Это лучшее, что у меня есть, но, увы, сгорел мотор. У тебя есть время, чтобы его заменить?
— Да. Я хочу дождаться темноты и пересечь границу. — Сара тихонько отвела Сальседу в сторону — туда, где их не могла услышать Иоланда — Саре не хотелось ее пугать. — Энрике, вам опасно здесь оставаться. Вы тоже уезжайте отсюда сегодня вечером, о'кей?
Энрике сузил глаза, как бы обидевшись, но потом растянул губы в клоунской улыбке, демонстрируя свои золотые коронки.
— О да, Сарита. Конечно. Надо же, явилась — не запылилась, и вся моя жизнь псу под хвост!
Сара схватила его за плечо.
— Мне очень…
— Ничего, — покачал головой Энрике. — Все о'кей. Ты бы сделала для меня то же самое.
Сальседа опять принялся паковать вещи. Сара смотрела на него и размышляла о человеческой природе. Люди бывают злые: отчаянно барахтаясь в океане жизни, состоящей из сплошных невзгод, они безжалостно отпихивают любого, кто встанет на их пути. Но попадаются и кроткие овцы, у которых нет своей, частной, жизни — такие посвящают ее окружающим и с легкостью отказываются от всех благ, лишь бы защитить ближнего. Даже ценой собственной жизни.
Супруги Сальседа принадлежали к последнему типу.
Они жили по своим законам. Этакие современные кочевники, не прельстившиеся соблазнами городской жизни, не желавшие подчиняться государству. Они и им подобные сбивались в небольшие стайки, обрастали семьей и свободно передвигались по стране; власти их не трогали, зная, что эти люди вооружены и связываться с ними небезопасно.
Они ни от кого ничего не требовали. И ничего не брали. А иногда даже давали — просто так, ради собственного удовольствия. Именно такие люди, как Сальседа, невольно убедили Сару в самый мрачный период ее жизни, что попытаться спасти человечество все-таки стоит.
Ведь было время, когда Сара думала лишь о том, как спрятать Джона от мира, притаиться, найти такое место, где они смогут пересидеть войну с машинами, забиться в какую-нибудь глухомань и доживать там свой век на фоне всеобщего запустения. Ну и пусть жизнь человечества затухнет — может быть, это, черт подери, и есть естественный отбор?! Теория Дарвина, механически воплощенная в образе метко разящей машины, убивающей своих создателей?!
В те дни ей пришлось пережить много. Попадались люди, которые пытались ее безжалостно эксплуатировать, несмотря на то, что у нее на руках был младенец. Некоторые даже не догадывались, насколько низко они пали. Другие знали, но это было еще опасней, потому что они могли пойти на все, лишь бы выкарабкаться из пропасти. Или, наоборот, стянуть туда тех, кто оказывался рядом.
Однажды ночью Сара обратилась с молитвой к Богу. Да-да, к Богу, в существовании которого вовсе не была уверена. Она просила его положить всему этому конец. А когда он не услышал ее молитвы, просидела всю ночь напролет с пистолетом в руках, ощущая успокоительный холод металла и размышляя о том, не покончить ли счеты с этим миром за себя и за Джона.
Но так и не решилась. Ведь тогда бы восторжествовала мировая подлость. После той ночи Сара еще более окрепла духом, а ее любовь к Джону выразилась в железной клятве: Он не умрет. И машины будут побеждены. Так что Кайл не даром отдал свою жизнь.
Но судьба человечества все еще не очень ее волновала.
Сара потеряла способность думать о ком-нибудь, кроме себя и Джона, пока Сальседа не наткнулся на нее и не вернул ей человеческий облик, отнесясь к ней как к члену своей семьи.