— Ваше величество, светлейший наш повелитель, умение ваше задать вопрос даровало нам умение на него ответить. Для коронованной особы подобное искусство ценно вдвойне, ибо оно — залог истинного познания, исключающего обман. Сеньор наш, правда всегда бывает едина и ясна; она не нуждается во множестве слов, ибо многословные речи только затмевают суть. Она редко нарушает молчание, в то время как ложь говорит без умолку. Речи ваши о короле Франции и о голландцах преисполнены истинно королевского ясновидения. Неотвратимая опасность требует решения отважного и незамедлительного. Король Испании — единственный союзник, могущий поддержать ваши намерения, и он окажет вам эту поддержку, ежели вы собственной персоной будете вкупе с ним громить обоих сих соседей-недругов. Верно рассудили вы, что послать есть одно, а сделать — другое, и что отличны они друг от друга, как слово от дела. Мы признаем, что наследник ваш еще слишком юн, чтоб вам оставить его за себя; однако лучше сыну в младенчестве расстаться с отцом, нежели отцу остаться с сыном, уподобившись младенцу.
Не успел он договорить, как поднялся, опираясь на посох, один из сенаторов, потрясая длинной, по пояс, седой бородой и сгибаясь под бременем лет столь низко, что горб, коим наделила его старость, возвышался над головой его; старец сей молвил:
— Вряд ли сможет снять с себя обвинение в безрассудстве тот, кто советует вашему величеству самолично идти в бой, в то время как королевство подтачивают затаившиеся католики, полчища коих, по сведениям нашим, велики, по догадкам — несметны, а по силе — весьма грозны, ибо жизнь для них цены не имеет, смерть же ценят они превыше всего. Палач замучился, их пытая, они же пытками не замучены. Вера их такова, что хоть рви их на куски, они не устрашатся, а только утвердятся в ней. Об этом знают виселицы, ножи и огонь, навстречу коим они с жадностью устремляются и, претерпевая кои, остаются непреклонны. И ежели на земле, окруженной морем, как тюремными стенами, и в присутствии короля своего они столь часто затевали заговоры, дабы восстановить права свои, не будет пределов их дерзости, коли вы отправитесь воевать, предоставив им свободу. У вашего величества есть вассалы, коим вы можете доверить любое дело; пошлите яге с войсками, исповедующими нашу веру, всех главарей католиков; с ними из королевства вашего изыдут их коварные помыслы, а у вас в стране останется меньше недругов. Не подвергайте свою особу опасности, ибо тем самым опасность будет грозить всем, а безопасность для нее будет означать и безопасность для всех вас, вверивших себя вашему величеству; а из слов первого министра вашего явствует, что он строит козни, подобно хитрому католику, но не отвечает по совести, как подобает министру.
Завязался горячий спор; за таковыми раздорами и застигла их сила Часа, и король, изменившись в лице, сказал:
— Я обращаюсь к вам за советом, а вы оба заместо того подтачиваете дух мой. Один из вас говорит, что, ежели я не выступлю во главе войска моего, враги отнимут у меня королевство; другой утверждает, что, ежели я пойду в бой, королевство отнимут у меня вассалы; стало быть, мне надлежит опасаться подданных своих не менее, чем врагов. Посему обуяла меня глубокая скорбь, и остался один исход: пусть каждый из вас по истечении суток скажет мне, что или кто виной моему злополучию, назовет причастных сему лиц и поводы, к тому послужившие, никого не милуя; в противном случае подозрения мои падут на всех; а дабы советы ваши не принесли еще больших бед, предпринял я лично заняться делами внутри и вовне моих владений. Король Франции, на радость брату своему, не имеет ни потомства, ни надежд на таковое; в стране его нет конца междоусобице, дворянство же раздираемо жестокими смутами и запятнано кровью Монморанси; еретики покорены, но не угомонились; жители задавлены податями, королевство разорено прихотями фаворита. Ужели я, имея наследника и куда меньше забот о государстве моем, останусь здесь баюкать детей моих и тешиться игрушками да погремушками? По вине беспечности моей, из-за моего отсутствия на поле брани стали мне угрозой Франция и Голландия: коли я и теперь не поведу сам свое войско, государства сии станут моей погибелью; коли я останусь дома из страха перед моими вассалами, я их же воодушевлю этим, себе во вред. Ежели враги мои обретут покой, видя, что я не вышел сражаться с ними, мне зато не знать покоя от них; и если даже суждена мне гибель в бою, доблесть все же получит достойную награду и на меня не падет позорное обвинение в трусости. Король, который сам не приходит на помощь государству своему, служит оправданием для тех, кто, в свой черед, не идет на помощь королю; а коли так, негоже королю наказывать того, кто уподобился ему, судить того, кому сам он преподал урок, и карать ученика за то, что тот бросил оружие, последовав советам учителя. Ступайте все отсель и поразмыслите о том, как нести королевскую службу, ставя ее превыше своей жизни и безопасности моей особы; я же заверяю вас, что ваше правдивое слово мне тем желанней, чем суровее оно прозвучит; и не обременяйте меня требованием, чтоб я повел за собой дворянство, ибо многажды случалось, как учит нас история, что дворянство, выйдя на поле битвы вкупе с королем, губило и его, и себя; в Риме тому плачевными свидетелями были кольца, что целыми фанегами можно было сбирать после битвы при Каннах; в Павийской роще погребены были и дворянство Франции, и свобода ее короля; от испанской Армады, во главе коей герцог Медина-Сидония намеревался завоевать сей край, остались в наших волнах жалкие обломки; король дон Себастьян погиб в Африке, лишившись и трона, и всего своего дворянства. Дворяне, собранные воедино, несут с собой смятение и гибель, ибо, не умея командовать, не желают и подчиняться и наносят вред воинской дисциплине своими спесивыми притязаниями. Я поведу за собой малую горсть дворян, искусных в ратном деле; остальные пребудут здесь, дабы держать в узде чрезмерный пыл народный и лечить успокоительным зельем охотников до новшеств. Люди, кои полагают, что обманывают меня, отдавая мне каждый день свою жизнь за реал, куда нужнее мне, нежели те, кто высасывает мою казну, пока она не истощится, а затем вопрошает, куда ушло достояние отцов моих. Надлежало бы всему дворянству нести воинскую повинность, да сие небезопасно. Частное лицо не доверит оружие безумцу, а король — дворянам. Примите сие к сведению, не отвлекайтесь в сторону, берегите время и мое, и свое, дабы мог я принять скорейшее решение.