— Маручио! Пора.
Оруженосец до хруста потянулся и, покачиваясь, начал вставать.
— Хоть бы дождичек пошел. Небольшой, а?
— Придется потерпеть, Маручио. Вот в Гальюриде я разрешу тебе прямо в фонтан забраться. В тот, что возле старого кипариса. Сойдет вместо дождя?
Они оба улыбнулись.
— Ладно, Маручио, седлай коней, а я займусь бурдюками.
На северо-западе горизонт слегка потемнел, и сеньор Алессандро какое-то время смотрел в ту сторону.
— Видимо, идет буря. Надо торопиться.
— Да, должно быть буря, — нехотя откликнулся оруженосец, взнуздывавший рыцарского коня. — Только зачем нам спешить и лезть в пески? Может здесь переждем?
— Нет-нет, мы должны добраться до Красной Пещеры. Там будет много надежней. Поторапливайся, Маручио.
Затем сеньор Алессандро неожиданно воскликнул:
— Эге!.. Ну-ка, иди сюда.
Отложив приготовленное седло на камни, Маручио, весьма недовольный тем, что его отвлекают от дела, подошел к сеньору.
— Посмотри-ка, это ведь алфавит скажурбеев! Почему я сразу не догадался?
Оруженосец тупо глядел на выбитую на камне надпись и молчал.
— Видишь, вот буква «кирга», следующая — «алема», «мервуза»…
— Нет, сеньор Алессандро, скажурбеев я не знаю, и, сдается мне, вы тоже ничего не знали о них и их буквах… пока не попили этой водицы.
— Да конечно же, Маручио! Ты ведь имеешь в виду… Ты попал в самую точку! Несомненно, дело в этом необыкновенном источнике. Я тоже так понял. Кстати, здесь, по-моему, написано именно о нем. Наверно, стоит мне это вслух прочесть. А? Как считаешь?
Маручио пожал плечами.
— Ну, хорошо. Итак… «Ты, кто вечный раб пути…» Интересно сказано. Это они о путниках так, ты понял? Да-алее… «Ты, кто вечный раб пути, бойся возжаждать воду Билдердмижеса…» Да-а, Билдердмижес… У скажурбеев князь был, Билдерд, а Билдердмижес — это источник князя Билдерда…
— Там сказано, что пить нельзя, но ведь мы пили… и остались живы. Лишь вы с Серым…
— Ты неправильно понял, Маручио. «Бойся возжаждать воду»! Бойся. Тут не говорится о том, что нельзя. Теперь я дальше прочитаю, и ты поймешь… «Билдердмижес… Мир потерявшие на серг… серг — это их мера времени… обретут безграничное знание. Прочим же пившим воду сию стать бессмертными предстоит, чтобы нести свою муку, свой позор, свои…» Ага, в общем, нести все наши грехи. Ясная мысль. Только почему надо этого бояться? Странно. Бессмертье и всезнание — хорошие штуки, — рыцарь пожал плечами.
— Что-то я не все понял, сеньор Алессандро. Значит, теперь мы…
— Ты-то, Маручио, бессмертен. Радуйся. Сознание ты не терял.
— А вы, э-э, безгранично мудры?
— Вряд ли, хотя… Понимаешь, Маручио, стоит мне о чем-то подумать, захотеть что-то узнать, и в голове сразу возникают мысли, объясняющие, рассказывающие об этом. Р-раз — и я уже все знаю… Интересно и… немного страшно.
— Вот о чем, наверно, предупреждали скажурбеи. Боязно от всего этого.
— Нет, бессмертный ты человек, не об этом говорили пустынные жители, не об этом… Кстати, буря-то приближается!
— О, я мигом! Сейчас я.
— Маручио, Маручио, — шепотом проговорил сеньор Алессандро, следя за действиями ловкого, расторопного слуги. — Что теперь для тебя миг или час, если и год ты волен не принимать в расчет…
Вскоре рыцарь и оруженосец, запахнувшись в свои широкие выцветшие плащи, верхом выбирались из каменного лабиринта. Песчинки, поднятые робким ветерком, едва царапали лошадиные бабки. Необходимо было время, чтобы ветер набрал мощь и взметнул песок выше, до самого неба. В предчувствии этого люди поторапливали коней и глубже натягивали на головы капюшоны.