— А ты не можешь от них отречься? Они ведь тебе не дети. Дай объявление в газетах: черепашки-де покинули мой кров.
— Это не поможет. Бросить их так — все равно что бросить свою машину на верху холма: тормоза отказывают, машина катится вниз и кого-нибудь убивает.
— Право же, они слишком слабы, чтобы причинить людям вред.
— Да, порознь, но если начнут действовать скопом!.. А вдруг им взбредет в голову прикончить нас?
В тот самый день по радио сообщили о втором налете: грабители унесли инструменты для работы по металлу, но, к великому удивлению полиции, не притронулись к кассе. А под полом выставочного зала нашли туннель, правда такой узкий, что никакой человек не смог бы в него пролезть. Все были в полном недоумении.
— И зачем только я сделал эти проклятые штуковины! — сказал Кэллахэн Аманте.
— Наверно, то же говорил Франкенштейн,[12] — отозвалась она.
Всю ночь Кэллахэна мучили кошмары. Незадолго до рассвета он проснулся весь в поту и обнаружил, что не в состоянии пошевельнуться. Что ему мешает, он не видел, так как не мог зажечь свет. Он позвал Аманту.
— Меня спеленали, как мумию, размотай меня, — тут же откликнулась она.
Уже давно наступил рассвет, а Кэллахэн все еще не мог освободиться. Его можно было сравнить с Гулливером в плену у лилипутов: кровать и он вместе с ней были туго обмотаны десятками метров веревки. Наконец, тяжело дыша, он выбрался на волю и освободил Аманту. Его мозг сверлило какое-то туманное воспоминание, какой-то шум, который он слышал сквозь сон. Он направился прямиком в лабораторию. Там царил полный разгром: все имеющее отношение к производству черепашек исчезло, в том числе весь запас графитогеля.
Днем местная радиостанция сообщила, что на пустыре был замечен «механический предмет», который тащил гаечный ключ, и какой-то быстроногий мальчишка успел его схватить. Что это такое, никто не знал. Вскоре после того, как его поймали, «предмет» перестал двигаться и был отдан механику из гаража, чтобы тот его развинтил и посмотрел, как он сделан. Механик в нем ничего не понял. Ему были знакомы только сервомоторы и фотоэлектрическое сканирующее устройство. «Механизм» отдали в отдел находок.
Кэллахэн взвесил в уме все «за» и «против» и решил, что заявлять свои права, пожалуй, не стоит. Если он будет держать язык за зубами, никто не догадается, что «механизм» имеет к нему какое-нибудь отношение. Но Кэллахэн упустил из виду Питера. Сразу же после передачи Питер влетел к ним.
— Ой, мистер Кэллахэн, — закричал он, — по радио говорят, что в поселке нашли вашу машинку! Она в полиции… вы разве не идете за ней?
— Ясно, иду, — буркнул Кэллахэн.
В отделении его уже ждали. Джоунс, монтер, сопоставив факты, заявился в полицию и выложил чуть видоизмененную версию того, что рассказал ему Питер. К великому облегчению Кэллахэна, в полиции никак не связали этого с происшедшими в поселке кражами. Джоунс заговорил было о замыканиях на линии, но этим никто не заинтересовался. По-видимому, черепашки научились незаметно воровать энергию. И тут вдруг Кэллахэн увидел, что у черепашки, безжизненно лежавшей на столе сержанта, нет пластинки с номером. Он наклонился, чтобы рассмотреть ее получше, и волосы у него стали дыбом: у робота не было отверстий для винтиков, крепящих пластинку!
Этот робот вышел не из его рук…
Пробормотав «спасибо», Кэллахэн оставил пятидолларовую бумажку для юного героя и поехал домой. Мысли его были в полном смятении.
Аманта встретила его в холле.
— Тринадцатая, да? — поинтересовалась она.
Он покачал головой и рассказал ей, как обстоит дело. Затем они пошли в лабораторию, и Кэллахэн разобрал механизм. Он почти ничем не отличался от тех, которые были сделаны его руками. Аманта глядела на него, широко раскрыв глаза.
— Ты считаешь, они сами сделали это, Кэллахэн? — спросила она.
— Не знаю, что и думать…
— Вот теперь самое время убраться в Нью-Йорк.
— Мы не имеем права. Это слишком серьезно. Я должен сообщить… я должен предупредить людей. Один бог знает, что нас ждет!
Он протянул руку, чтобы зажечь верхний свет и получше рассмотреть черепашку… и упал замертво.
Когда он пришел в себя, над ним, склонившись, стояла Аманта. Лицо ее было белым как мел. По правой руке у него бегали мурашки, пальцы были сильно обожжены.
— Что это, Кэллахэн, милый?
— Что? Шестьсот вольт, судя по всему. — Взглянув наверх, он увидел, что по потолку идет провод, подсоединенный к выключателю от верхнего света.
— Похоже на открытое объявление войны, — произнес Кэллахэн.
Раздались шаги, и в дверях показался Питер.
— Что случилось, мистер Кэллахэн?
— Ничего, споткнулся и упал, вот и все, — проговорил Кэллахэн, поднимаясь с пола.
— А-а… Я хотел вам сказать: я видел еще две свежие норы. Одна на выгоне позади дома, а другая в лесу. Вы ходили за своей машинкой, мистер Кэллахэн?
— Да, — сказал Кэллахэн. Все это было очень интересно. Спасибо, Питер. А теперь беги, ладно? Мне нужно поработать.
Нужно-то ему было совсем другое, и он вовсе не хотел, чтобы Питер увязался следом за ним: мало того, что он будет мешать, мальчику может грозить опасность. А ему еще надо убедить Аманту остаться, это тоже будет нелегко.
— Ладно, просто я подумал, пойду расскажу вам, — ответил Питер и медленно вышел из комнаты.
Кэллахэн посмотрел, как он пересекает лужайку, затем повернулся к Аманте и произнес, словно между прочим:
— Пожалуй, пойду прогуляюсь да заодно взгляну на эти новые ходы.
Но Аманту не так легко было обмануть.
— Пошли, — сказала она.
Кэллахэн принялся было возражать, но увидел, что это бесполезно.
— Ладно, только не отходи от меня ни на шаг.
— Ни на полшага — мы поедем на джипе.
— Зачем, ради всего святого?
— Позади дома Джессики Браун есть заброшенная дорога в лес, там вполне можно проехать. К тому же в лесу сплошные заросли ежевики, я погублю чулки.
Кэллахэн взглянул на часы.
— Уже темнеет, — заметил он, — и вот-вот начнется гроза. Пойду завтра… да и тебе, пожалуй, пора браться за обед.
— Обед готов, стоит на небольшом огне в духовке, — ответила она. — Пошли, пошли, мне самой любопытно, нет ли еще туннелей. Бьюсь об заклад, их фабрика в лесу.
Кэллахэн пожал плечами. Все это походило на сказку о Белоснежке и семерых электронных гномиках… только их теперь было, верно, не семь, а куда больше.
Они покатили по проселочной дороге и свернули в лес по ухабистой, но вполне проходимой для джипа широкой тропе, извивавшейся между деревьями. Проехав немного, Кэллахэн остановил машину: он прикинул в уме, что сейчас они на одной линии со своим домом. Выйдя из машины, они действительно почти сразу увидели холмик свежей земли и рядом ход шириной в четверть метра, а чуть подальше в лес — еще один.
— А это что такое? — вдруг спросила Аманта.
Она указала на что-то темное впереди, и Кэллахэн увидел еще одну кучку земли, вернее, не кучку, а целую кучу, которая вполне могла бы заполнить кузов небольшого грузовика.
Приблизившись, они обнаружили идущий вглубь туннель с неровными краями, метров двух в поперечнике. Кэллахэн заглянул внутрь; ход шел вниз под небольшим углом — он был выкопан на склоне холма — и терялся в темноте. Вокруг в беспорядке лежало около десятка черепашек — некоторые без номеров. Все они были расплющены в лепешку.
— Вот так так! — воскликнул Кэллахэн. — Кто-то нас опередил! Кто, черт по…
— Бедные маленькие лепешечки! — проговорила Аманта.
Кэллахэн огляделся. По лесу шел широкий след — молодая поросль была примята к земле, ветки на деревьях по обеим сторонам сломаны.
— Кто-то проехал здесь на тракторе и разрыл их убежище, произнес Кэллахэн. — Кто бы это мог быть, черт побери?
— Почему ты думаешь, Кэллахэн, что рыли сверху? А мне кажется, что рыли изнутри.
Кэллахэн всмотрелся. Похоже, что Аманта права, землю явно выбрасывали изнутри наружу…
12
Герой одноименного романа Мэри Шелли, создавший искусственного человека — чудовище, которое мстит ему за свое одиночество и уродство и убивает его. — Прим. ред.