Хольман настаивал на том, что он должен поговорить с Par’ом.
– Нет, – сказал Розен. Агенты правоохранительных органов не будут допрашивать Par’а, пока сделка не состоится.
«Но Секретной службе необходимо побеседовать с Par’ом», – продолжал настаивать Хольман. Они смогут обсудить все остальное после разговора с Par’ом.
Розен вежливо предостерег Хольмана от попыток связаться с его клиентом. Он заявил, что если у спецслужб есть вопросы к Par’у, они должны обращаться к нему через его адвоката. Хольману это не понравилось. Когда Секретная служба хочет с кем-то поговорить, она обычно добивается своего. Он продолжал требовать, но ответ был по-прежнему отрицательный. Нет, нет и еще раз нет. Хольман просчитался. Он был уверен, что каждый мечтает помочь Секретной службе США.
Когда Хольман осознал, что Розен не уступит, он сдался. Затем Розен вступил в переговоры с федеральным прокурором – государственным обвинителем Джо Бёртоном [Joe Burton], который в данном случае был фактическим начальником Хольмана. Ему он тоже предложил снять слежку в обмен на признание Par’а. После этого Par отдал на сохранение Розену свой красный рюкзак. Примерно в это же время следователь Citibank Уоллес и детектив Портер из полиции Салинаса допрашивали мать Par’а, после того, как она вернулась домой с автобусной станции. Она сообщила им, что сын ушел из дома полгода назад, оставив ей телефонный счет на $2000, который она с трудом оплатила. Они спросили, нельзя ли им обыскать дом. В душе она волновалась о том, что может произойти, если она откажет. А вдруг они сообщат об этом на работу в ее офис? А вдруг ее уволят?
Мать Par’а, простая женщина, не привыкла иметь дело с сотрудниками правоохранительных органов. Она согласилась. Следователи забрали дискеты и записи Par’а.
Par появился в полиции Салинаса в начале полудня 12 декабря. Там его сфотографировали и сняли отпечатки пальцев, после чего вручили вызов в суд – маленькую желтую полоску бумаги с грифом «502 (с) (1) PC». Судебная повестка была похожа на автобусный билет, но в ней шла речь о двух уголовных преступлениях, каждое из которых грозило ему как минимум тремя годами тюрьмы, да и то с учетом его возраста. Первый пункт обвинения – проникновение в Кредитный отдел Citicorp – мог повлечь за собой штраф в $10 000. Второе обвинение – «мошенничество с телефонной службой в течение продолжительного времени» – не влекло за собой штрафа.
Федеральные следователи были потрясены юным возрастом Par’а. Федеральная судебная система США всегда сталкивалась с большими трудностями, имея дело с подростками. Поэтому прокурор решил передать рассмотрение дела властям штата. Par’у было приказано явиться в суд по делам несовершеннолетних графства Монтеррей 10 июля 1989 года.
В течение нескольких последующих месяцев Par и Розен работали бок о бок. Хотя Розен и был очень компетентным адвокатом, ситуация выглядела довольно тоскливо. Citibank заявил, что израсходовал $30 000 на безопасность своих систем, и Par был уверен, что корпорация может потребовать возмещения убытков на сумму до $3 миллионов. Хотя они не смогли доказать, что Par лично получил какие-либо деньги с этих карт, обвинение утверждало, что их щедрая раздача привела к серьезным финансовым потерям. И это были только денежные вопросы.
Гораздо более тревожным было то, что суд мог заняться проникновением Par’а в компьютеры TRW. У Секретной службы имелась по меньшей мере одна дискета из коллекции Par’а с материалами TRW.
TRW была большой многопрофильной компанией с активами в $2,1 миллиарда и объемом продаж почти на $7 миллиардов в 1989 году. Почти половину ее деятельности занимало выполнение правительственных заказов. В TRW работало больше 73 тысяч человек. Многие из них занимались кредитным направлением бизнеса компании. Обширные базы данных TRW содержали частные детали жизней миллионов людей – адреса, телефоны, финансовое положение.
Но это была лишь одна из граней множества интересов компании. TRW также занималась оборонными вопросами из разряда совершенно секретных. Было широко известно, что ее космическое и оборонное подразделение в Редондо-Бич, Калифорния, являлось главным получателем средств по программе «звездных войн» администрации Рейгана. В этом отделении работало больше 10 % служащих компании. Они создавали космические летательные аппараты, коммуникационные системы, спутники и другое секретное космическое оборудование.
Захваченный диск содержал почту из почтовой системы компании TRWMAIL. Информация была не особенно важной, в основном обычная текучка, рассылаемая служащим, но правительственные агенты полагали, что нет дыма без огня. TRW занималась таким родом деятельности, что, когда кто-то получал несанкционированный доступ в ее системы, правительство начинало серьезно нервничать. A Par побывал в нескольких машинах TRW; ему было известно, что в компании существует отдел ракетных исследований и даже отдел космических вооружений.
Par подумал, что если столь многие против него – Citibank, Секретная служба, местная полиция, даже его родная мать на их стороне, – то они обязательно докопаются до действительно секретных вещей, которые он видел, занимаясь хакингом, – это лишь вопрос времени. Par начал спрашивать себя, правильно ли он поступает, ожидая начала суда.
В начале 1989 года, когда Theorem спускалась по трапу самолета, доставившего ее из Швейцарии в аэропорт Сан-Франциско, она с удовольствием думала о том, что ей все-таки удалось сдержать обещание, данное себе самой. Это было нелегко. Случались моменты нежности, совершенного слияния двух голосов в разных концах планеты, когда ей казалось, что это невозможно.
Par в это время тоже старался держать себя в руках. Theorem описывала себя в самых пренебрежительных терминах. Он слышал в Altos, что она некрасива. Но это мнение, так или иначе, исходило от нее самой, поэтому его можно было не принимать в расчет.
Чуть позже, когда он смотрел, как поток пассажиров входит в зал ожидания, он сказал себе, что это в любом случае неважно. В конечном итоге он полюбил ее самое, ее существо, ее суть, а не физическую оболочку. Он говорил ей об этом. И она сказала ему то же самое.
И вот она здесь, напротив него. Par’у пришлось слегка задрать голову, чтобы встретиться с ее взглядом, – она была выше на два-три сантиметра. Она была очень красива, у нее были прямые каштановые волосы до плеч и карие глаза. Он просто стоял и думал о том, что действительность превзошла все его ожидания.
Theorem улыбнулась.
Par едва не потерял самообладание. Это была обезоруживающая улыбка, открытая и белозубая, теплая и настоящая. Все ее лицо светилось оживлением. Эта улыбка решила все.
Она сдержала обещание, данное самой себе. До этой встречи у нее не было ясного представления о том, как выглядит Par. После того, как Theorem лично познакомилась с несколькими парнями из Altos на вечеринке в Мюнхене год назад, она постаралась больше никогда не пытаться представить себе внешний облик людей, отталкиваясь от их онлайновых личин. Чтобы больше никогда не разочаровываться.
Par взял ее багаж, и они с Theorem сели в машину Брайана. Брайан был другом Par’а, он согласился сыграть роль такси, потому что у Par’а не было машины. Брайан подумал, что Theorem выглядит классно. Высокая швейцарская девушка, которая говорит по-французски. Это было еще круче. Они приехали в дом Par’а. И тут Брайан начал болтать.
Он забросал Theorem вопросами. Ему было действительно любопытно – у него никогда раньше не было знакомых из Европы. Par попытался намекнуть своему другу, чтобы тот отстал, но Брайан хотел знать все о жизни в Швейцарии. Какая там погода? Что, народ в самом деле все время катается на лыжах?
Сначала Par смотрел ему прямо в глаза, а затем уставился на дверь.
Много ли швейцарцев говорит по-английски? Какие еще языки она знает? В Калифорнии многие катаются на лыжах. Как круто разговаривать с человеком из другого полушария.