Когда Чеходар отвел своего спутника к висевшей на стене карте района, Николай сказал Проскурякову:
– Может, мы пока одни пойдем? Начинать-то надо вовремя.
– Сколько вы гостей ждете?
– Говорят, человек пять их.
– Ну вот! - Проскуряков досадливо покрутил между пальцами усы. - На каждого такого гостя надо по два хозяина. Непременно наружные посты выставь, чтоб не разбежались в случае чего. И потом не забудь, ножи у них водятся. Тут, брат, мы и так на риск идем.
– Все понятно, дядя Григорий.
– А раз понятно, то обожди еще чуток. Первых, кто придет, вам отдам.
Прошло еще минут пятнадцать, но ни один дружинник больше не появился. Маленькая стрелка часов перешла на семь.
Чеходар, наконец, проводил инструктора и, облегченно вздохнув, вернулся к столу, за которым сидел Проскуряков. Тем временем ребята начали уже все вместе наседать на старого мастера, требуя отпустить их пока одних.
– Пусть идут и начинают, - распорядился Чеходар. - А мы им ребят подошлем. Не срывать же мероприятие в самом деле.
Николай на всякий случай уточнил:
– Человек пять-шесть надо, Алексей Федорович, не меньше.
– Не робей, больше пришлем.
– Робеть не привык, - сухо возразил Николай.
Чеходар усмехнулся.
– Ну, ну, не бычись. Надо понимать шутки.
– Шутки шутками, - сердито проворчал Проскуряков, - а из-за такой дисциплины мы своих людей под удар ставим, вот что я тебе скажу.
– Мне можешь говорить, что хочешь, - Чеходар уже но сдерживал раздражения. - Думаешь, я доволен такой дисциплиной? По при посторонних иногда можно и помолчать. Этот инструктор уже из твоих слов выводы сделал. "Все, - говорит, хорошо, а вот дисциплина из рук вон. Почему вас партком до сих пор не слушал? В других организациях это дело поставлено строже". Видал? Хорошенькую славу мы по твоей милости получим в районе.
– А это уж какую заслужим, такую и получим.
Ребята между тем торопливо направились к выходу. Таран должен был еще зайти в райком за Аней. Остальные направились прямо в красный уголок. Илья Куклев нес патефон с пластинками. Надо было еще успеть повесить новые лозунги и плакаты.
Уходя, Николай подумал, что в одном, пожалуй, Чеходар все-таки прав. Зачем в самом деле надо было начинать при посторонних такой разговор? Но тут мысли его невольно перескочили на события, которые должны были разыграться в красном уголке, и спор в штабе сразу отодвинулся куда-то.
Николай ускорил шаг, догоняя товарищей.
К восьми часам красный уголок наполнился молодежью. Пришло человек двадцать. Кое-кто сначала боязливо оглядывался на входную дверь. Но заиграл патефон, первые пары закружились в вальсе, и настороженность постепенно пропала.
Обещанные Чеходаром дружинники не появлялись. И Николай чувствовал, как злость накипает у него в душе. "Трепачи! Языком только болтать горазды, а как до дела, то их нет! Кажется, придется надеяться только на себя". Обстановка резко осложнялась.
Николай в который уже раз придирчиво огляделся. Все ребята на своих постах. Илья Куклев не отходит от двери, он якобы дежурит у патефона, меняет пластинки. Борис Нискин подпирает стенку около выключателя, не танцует. Плохо! Вон какая-то девушка даже сама его приглашает, а он... да, отказался. Надо подключить к нему Степку, пусть по очереди танцуют. Впрочем, Степка тоже не танцует, он вообще сегодня какой-то странный.
Николай думал обо всем этом, а помимо его воли в голове вертелся один и тот же вопрос: "Придут или нет?.. Придут или..." И это относилось сразу и к дружинникам, которых он так ждал, и особенно к "гостям", ради которых и был организован этот вечер.
И еще, когда среди собравшихся замечал он Аню, не мог не думать Николай о том, что случилось вчера. И тогда помимо воли смутное недовольство собой овладевало им. Что-то не так он решил, не так сделал. А как бы поступила в этом случае сама Маша?
Пошла бы? Наверно... Испугалась бы, но пошла. Ох, как бы трепетало ее сердечко, как бы волновалась она сейчас! И взгляд его опять отыскивал Аню.
Девушку позвали не только для "обстановки". По сигналу Николая она должна незаметно и быстро увести других девушек, а их здесь человек шесть.
Поэтому надо было со всеми познакомиться, не теряя времени. Аня это делала уверенно, энергично и быстро, со смехом и шутками. Незнакомые люди не пугали, наоборот, притягивали ее. Белое в синюю горошину Анино платье мелькало то в одном, то в другом конце комнаты. Вот что значит комсомольский работник, молодежный заводила и вожак!
И снова Николай мысленно сравнивал ее с Машей. Нет, Маша бы так не могла, она робкая.
И услужливая совесть подсказывала: зачем же тогда рисковать, зачем было звать ее сюда? Но мысль эта, казалось бы, вполне здравая, не успокаивала, наоборот, вызывала почему-то досаду. И Николай гнал ее, гнал все мысли, кроме одной, главной: "Придут или не придут?" Но сейчас это уже относилось только к "гостям". Да, да, главное - это они! И они придут. Должны прийти!
А в это время Таран уже кружился с Аней. У них это получалось так красиво, с таким огнем и азартом, что все невольно залюбовались.
– Приз, приз!.. - закричала какая-то девушка, хлопая в ладоши.
Таран был на вершине блаженства. Он почти забыл, где он и зачем, забыл, что еще впереди то главное, ради чего он и пришел сюда. Рядом с ним была Аня, раскрасневшаяся, вся светившаяся радостью. Золотом отливали ее чудесные волосы, серые глаза смотрели на него ласково и задорно, и Таран чувствовал, что теряет голову, а рука, обнимавшая Аню, начинает предательски дрожать. Нет, так хорошо ему не было ни с одной девушкой на свете!
Николай, поддавшись общему настроению, с невольной улыбкой следил за ними.
В этот момент входная дверь приоткрылась, и в комнату проскользнул худенький паренек лет четырнадцати, в потрепанном пиджаке и белой мятой рубашке. Он настороженно огляделся, разыскивая кого-то глазами.
Паренька увидели сразу три человека. Коля Маленький бросил на него быстрый, испытующий взгляд и, сам еще не зная почему, насторожился. Степа Шарунин при виде паренька испуганно спрятался за чьи-то спины. Сердце у него заколотилось медленно и больно. Илья Куклев рассматривал паренька в упор, тяжелым и подозрительным взглядом, стараясь вспомнить, где он его недавно видел.