«Четвертая стража» еще не наступила, как к Цезарю стали приходить офицеры, представители от всех легионов. Первой, конечно, явилась делегация десятого легиона. Благодарим за отличие, у нас проступили слезы, мы поистине до последней капли крови, да здравствует вождь, ave, ave, Caesar imperator![1] Затем стали подходить остальные. Докладываем, что наш легион никогда не поддавался позорному психозу страха, наш легион совсем наоборот, наш легион всегда, в общем, что касается нашего легиона, мы постараемся реабилитировать себя на поле боя, ave, ave, Caesar imperator! Далее: от имени такого-то и такого-то легиона заявляем, что всякие сомнения были, есть и будут нам в принципе чужды. Ave, imperator! Далее: о, вождь, это сплетни, не верь, о, вождь! О, вождь, мы готовы умереть, о, вождь, ave, ave, ave.
В «четвертую стражу» выступили в поход все без исключения, с бурными проявлениями энтузиазма. Дивициак, хорошо знавший местность, дал ценную информацию, и Цезарь, по его совету, решил идти на Ариовиста кружным путем. Этот марш по открытой местности, подальше от горных закоулков, продолжался семь дней. Наконец патрули разведки доложили, что на расстоянии двадцати четырех миль обнаружены главные силы Ариовиста, и одновременно сам Ариозист, очень кстати, предложил устроить встречу обоих военачальников.
Можно было приступить к предварительным переговорам. Стороны согласились, что военачальники будут беседовать под открытым небом, на пригорке посреди широкой равнины. В данных обстоятельствах пригорок был нейтральной зоной, однако издали за ним с обеих сторон наблюдали. По условию. Цезарь и Ариовист приехали верхом, каждый со свитой в десять человек.
Цезарь повторил свои требования, обильно уснащая их напоминаниями о почестях, которые сенат в консульство Цезаря пожаловал Ариовисту. На что Ариовист – да, конечно, почести эти он очень даже ценит, но какая тут связь с требованиями Цезаря? Если вопрос стоит так: либо почести, либо подати с Галлии, то он может сказать спасибо за эти почести. Но, собственно, о чем речь? Здесь – его провинция. Что здесь понадобилось Цезарю?
Цезарь говорил спокойно, Ариовист нервничал. Что это значит? – кричал он. – По какому праву? Речи его были сумбурны. Я выиграл войну с галлами, – горячился он. – Одна битва, и конец. Вот как я выиграл войну. Собирать подати – законное право победителя. Заложников они дали сами. Зачем Цезарь вторгся на чужую территорию? Пусть возвращается за Родан. Пусть убирается отсюда. Какие могут быть переговоры, если у Цезаря здесь нет никаких прав?
Ариовист уцепился за словечко «права» и склонял его во всех падежах. Цезаря это даже забавляло. Но вот Ариовист прибег к другому аргументу: а действует ли Цезарь с ведома Рима? До сих пор Рим никогда не вмешивался в дела Ариовиста, и римские легионы никогда не вторгались в его владения. У Цезаря есть мандат? Весьма сомнительно. Он сеет ветер на свой страх и риск, без ведома сената и вопреки воле Рима. А пожать может бурю. Если он немедленно не уйдет обратно, Ариовист объявит его агрессором и задаст ему хорошую трепку. Под конец Ариовиста прорвало. А случись что-нибудь вроде этого, – он провел пальцем по шее и издал хриплый звук, – о, случись с Цезарем что-нибудь вроде этого, кое-кто в Риме был бы счень доволен. Многие важные особы помочились бы на радостях. Ариовист это точно знает от них самих, ему иногда приходится получать почту из Рима.
Удар был нанесен метко. Проконсул поспешил переменить тему. Может, будем все-таки говорить серьезно? К сожалению, Цезарь как проконсул вынужден продолжать порученную ему миссию. Так вот, если принять во внимание историю, Галлия скорее должна принадлежать Риму, а не Ариовисту. С точки зрения закона, Галлия независима. По мнению сената… Но что это там такое? Провокация? Цезарю сейчас донесли, что германские всадники подъезжают к нейтральному пригорку и забрасывают камнями римских легионеров. Ввиду этого Цезарь не может продолжать беседу, и вина за последствия провокации целиком падает на Ариовиста.
Сделав такое заявление, Цезарь внезапно удалился.
В лагере поднялось сильное волнение, когда вождь разъяснил солдатам, что на его усилия повести дело мирно варвар-германец ответил лишь потоком грубых вымыслов да провокационным нападением, что, впрочем, солдаты видели сами. Если бы не хладнокровие Цезаря, римляне уже были бы вовлечены в военные действия. Но Цезарь решил не отвечать на выходки провокаторов и строго запретил стрелять, благодаря чему мир пока сохранен. Случилось, однако, то, о чем он предупреждал: Ариовист оказался пустоголовым безумцем. Этот жалкий дикарь навязывает войну могучему Риму. Положение серьезное, теперь можно только ждать атаки. Что поделаешь, раз Ариовисту не терпится испытать на собственной шкуре, как умеет драться римский легионер, придется доставить ему это удовольствие. Но мы подождем атаки, сами атаковать не будем.
Прошло много дней, атаки все не было. Обе армии совершали тактические маневры, меняли позиции. Ариовист попросил возобновить прерванные переговоры. Цезарь тогда послал в германский лагерь двух офицеров, не дав им, однако, никаких полномочий. Они должны были выслушать Ариовиста, возвратиться и доложить обо всем Цезарю. Этих офицеров Ариовист арестовал, обвинив в шпионаже. И все же атаки и теперь не было. Происходили мелкие стычки отдельных отрядов. У пленных, захваченных римлянами, допытывались, почему Ариовист не атакует. Удовлетворительного ответа они дать не могли. В конце концов они сознались, что их вождь советуется с ясновидящими женщинами и что, как показало гадание, успешная атака может быть предпринята только после обновления луны.
Между тем дела с подвозом ячменя были плохи, так как Ариовист, ловко маневрируя, зашел Цезарю в тыл и блокировал коммуникации. В этих условиях ждать новолуния представлялось неразумным. Ясновидящие женщины могли, чего доброго, еще переменить свое мнение и посоветовать выждать, пока луна будет в третьей четверти.
Посему атака состоялась, но то была атака Цезаря.
Ну, конечно, победоносная, конечно, завершившаяся славной резней германцев и бегством Ариовиста через Рейн на случайной лодке. Так оно теперь и пошло. Спешка, спешка… Осенние дожди и холода пришлось, разумеется, переждать у секванов, тех, которые говорили мало, все в землю смотрели (потому-то и следовало у них устроить зимний лагерь для армии), но с наступлением лета… Спешка, спешка… Вторая часть Галлии – бельги, эти противники импорта, не признающие деликатесов, неприступные, суровые. Теперь их черед.
Дивициак и тут руку приложил, как же. Он первым вторгся в Бельгию, получив от Цезаря одно краткое распоряжение: опустошать. Идти вперед и опустошать все на пути. Вот он и пошел со своими эдуями. Он должен был отвлечь часть войск бельгов и таким образом облегчить продвижение Цезарю. И не только он. В этой фазе войны тактика была уже посложней. С самого начала сдался римлянам довольно многочисленный народец, живший на окраине Бельгии, но слегка испорченный импортом. Выведав там, сколько еще бельгов может взять в руки оружие, Цезарь прикинул, что решительно их будет слишком много. Вывод? Пусть этот народец, такой угодливый после капитуляции, подерется с собратьями. Все же бельгов станет поменьше. Приказ был исполнен, но с большим скрипом. Народец начал вскоре слезно просить подкреплений, потому как собратья за милую душу потрепали его, а теперь стены одного осажденного городишки еле держались под натиском бельгов. Цезарь послал подмогу, довольно скромную, только чтобы поднять дух у осажденных. Тем временем Дивициак в глубине вражеского края шел от селения к селению, оставляя после себя лишь пепелища. Хлеба горели на корню. Ведь Дивициаку было приказано опустошать. Он двигался в тучах дыма, как сплошной огромный пожар, надеясь, что, возможно, станет – чем черт не шутит! – царем Галлии. При вести о его приближении белый ночью покинули прежние позиции и разбежались кто куда по родным своим углам спасать их от нашествия Дивициака. Цезарь даже не рассчитывал на такое легкое продвижение. Бельгам и впрямь не хватало чего-то, что есть в странах цивилизованных, не импорта вина, ко, пожалуй, основных знаний о принципах ведения войны. Уже при отступлении им был нанесен первый урон, три легиона на рассвете атаковали их тылы, и тылы эти из-за плохой связи с головой армии стали к вечеру мертвым, кровавым месивом. Дивициак же сумел спокойно возвратиться.
1
Здравствуй, здравствуй, Цезарь-император! (лат.)