ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Он пришел снова — Сидония была просто уверена в этом. Он стоял в темноте, дожидаясь ее, чтобы броситься вперед. Хотя она не слышала ни звука, даже самого отдаленного и неуловимого, дух квартиры был вновь встревожен. Появился тот же легкий аромат парфюмерии, который Сидония чувствовала при его прежнем визите. Переполнившись изумлением и внезапным ужасом, Сидония присела на постель.
Повсюду висела тяжелая и гнетущая тишина. Сидония думала, что еще никогда не слышала такого зловещего молчания, и только удивлялась, как тихо сидит она сама, едва дыша, когда вдруг раздался еле слышный скрип. Напрягая слух, Сидония попыталась определить, откуда доносится звук.
Казалось, он идет из другой комнаты, даже с нижнего этажа. С непонятной уверенностью Сидония заключила, что неизвестный, который проник в ее квартиру в темноте, находится внизу, в музыкальной комнате. Осторожно, зная, что она должна любой ценой добраться до телефона, Сидония поднялась с постели.
Со времени ее последней печальной встречи с Сарой Леннокс Сидония провела два необычных дня, впав в состояние тоски оттого, что нашла письмо Георга III в прежнем тайнике, и долго размышляя, что она должна сделать с ним. Более того, Финнан уехал на конференцию медиков, и нить, связывающая их, так долго и искусно сплетаемая, вновь временно оборвалась. И вот теперь Сидония сидела одна в квартире, размышляя, вернулся врач или еще нет, перепуганная присутствием чужого человека в комнате, где хранилось драгоценное письмо.
Телефон стоял в холле и был переключен на ночь на автоответчик, но если она попытается заговорить по нему, это может стать опасным. В приступе нерешительности Сидония вновь опустилась на край кровати, не зная, что делать. Внезапно до нее донеслись жалобные звуки клавикордов — кто-то с маниакальной одержимостью колотил по клавишам. Забыв обо всем, Сидония побежала из спальни в музыкальную комнату, желая всеми силами защитить драгоценный инструмент.
Она тут же испытала самое пронзительное чувство страха, ибо, как только она сошла с последней ступеньки, насильственная игра прекратилась, слышался только звук дыхания Сидонии. Она знала, что кто-то ждет ее в темноте комнаты. Окаменев, Сидония застыла на месте, понимая, что попалась в расставленную ловушку. Внезапно кто-то навалился на нее неизвестно откуда, протащил ее за собой, зажав ладонью рот так, что она не могла вскрикнуть, и принялся рвать ее ночную рубашку. Сжатая в мощных и злых руках, Сидония боролась, чувствуя себя беспомощной, как тряпичная кукла.
Но, как только неизвестный прикоснулся к ней, она поняла, кто это такой, узнала его крепкий одеколон, ощущение его тела. Только Найджел Белтрам мог схватить ее так жестоко, и, хотя он не произнес ни слова, Сидония почти угадывала его намерения: дойдя до последней черты, этот человек явился, чтобы изнасиловать или убить ее или и то, и другое вместе.
— Не дури, — прошипела она, силясь освободиться от его руки. — Ты потеряешь все — свою карьеру, будущее, ты погибнешь!
Она не могла совершить худшего поступка, ибо жгучий удар в лицо был единственным ответом Сидонии, и она поняла, что под влиянием какого бы вещества он ни находился в данную минуту, злобная натура Найджела сейчас доминирует в полную силу.
«Он убьет меня», — промелькнуло у нее в голове вместе с удивлением на злопамятность своего бывшего мужа.
Все полезные советы внезапно вспомнились ей: «…если вы стоите на коленях, попытайтесь нанести удар и лишить нападающего равновесия. Если вас схватили за горло, оставив свободными руки, воспользуйтесь этим. Бейте в глаза, сжимайте горло, делайте еще что-нибудь…» Но весь кошмар состоял в том, что одновременно Сидония вспоминала, как сильно он когда-то любил се, и удивлялась, как он мог дойти до такого поступка. Затем намерения Найджела еще больше прояснились: отпустив одну ее руку, он принялся расстегивать свою одежду.
Сжав кулак, Сидония свирепо ударила его, и голова Найджела запрокинулась, он зашатался, а она поспешила броситься вверх по лестнице подальше от своей квартиры к двери Финнана, в которую она заколотила как сумасшедшая.
Ирландец открыл дверь почти немедленно, и Сидония догадалась, что он еще не ложился спать. Одного взгляда на ее разорванную рубашку, разбитое и перепуганное лицо было достаточно, чтобы привести его в действие. Отодвинув Сидонию, Финнан О’Нейл бросился вниз по лестнице, а Сидония поспешила за ним, несмотря на то, что один вид друга заставил ее ощутить внезапную слабость.
В ее квартире уже никого не было. Найджел бежал — не через дверь, а через сад и калитку, выходящую на аллею Холленд, которая теперь была распахнута, как молчаливая свидетельница его пути.
— Ладно, — произнес Финнан, — сейчас мы пойдем и выпьем чего-нибудь, потом позвоним в полицию. Боюсь, я не смогу привести тебя в порядок — надо, чтобы тебя видели такой.
— Сиделка, поставьте ширмы, — ухитрилась пошутить Сидония быстро опухающими губами.
— Достаточно об этом, в конце концов, все уже позади. Но все-таки, что произошло?
— Найджел. Он как-то проник сюда — думаю, у него был ключ. Он напал на меня, и на этот раз более жестоко.
— Как тебе удалось увернуться?
— С помощью хорошего удара.
— Барри Мак-Гиган возвращает удар! — пошутил Финнан, и, несмотря ни на что, они рассмеялись, как школьники, облегченно и радостно.
Час спустя их настроение резко изменилось. Прибывшие полицейские отправились к Найджелу и застали его мирно спящим.
— По словам его соседа, он за весь вечер не покидал квартиру, — объяснил сержант.
— Но это был он! Я могу поклясться!
— Ничего не можем поделать — приятель создал ему железное алиби. Боюсь, его слово гораздо более весомо, чем ваше.
— Но кто-то напал на мисс Брукс, — сердито вмешался Финнан. — Посмотрите на нее — неужели все эти повреждения могла нанести она сама?
— Очевидно, на нее напали, сэр, но надо еще выяснить, не ошиблась ли дама. Вероятно, преступник был ей неизвестен.
Спорить дальше не было смысла. Друг Найджела, либо веря, что он говорит правду, либо солгав с наглым видом, поклялся, что они до позднего вечера вдвоем смотрели телевизор, затем направились спать, но, несмотря на соседние квартиры, ему был бы отлично слышен шум.