Аэродром им. Бен-Гуриона в Тель-Авиве принял нас без всяких намеков на ожидаемое усложнение обстановки, ожидаемую войну в Персидском заливе. Но когда через пару часов после посадки мы добрались до Иерусалима и вошли в квартиру родственников, мое больное сердце дрогнуло – на полке у вешалки в коробках стояли противогазы, а у стенки большая коробка – в ней кабина противохимической защиты для 2-летнего ребенка, нашего внука. Не зря мы предполагали, что попадем в непростую ситуацию. О том, как она разрешилась, и хотелось бы рассказать чуть подробнее.
Соседи посоветовали мне обзавестись противогазами. Сделать это было несложно. Недалеко от дома находился пункт выдачи для населения микрорайона средств химической защиты Гражданской обороны страны. В очереди для получения противогазов впервые увидел многих из тех, кто живет в Израиле, – евреев белых и черных, религиозных людей в их одеждах, евреев из Марокко, арабов, взрослых и детей, паломников. Слышна в очереди и русская речь. Всем гражданам Израиля средства защиты были выданы бесплатно. Для детей до 2 лет, как, например, для нашего Женечки, выдали «Мамат» – специальную складную кабину, имеющую систему фильтров. Предъявил иностранные паспорта и я. Мне выдали противогазы, сделали отметку в паспорте. В очереди тишина, спокойствие и порядок. При возвращении из поездки через год я сдал противогазы в аэропорту им. Бен-Гуриона.
Во дворе пункта на столах были установлены все виды комплектов защиты, и специальные инструкторы объясняли порядок их использования.
Вскоре Ирак стал наносить ракетные удары. У всех возникал главный вопрос: как поведет себя в сложившейся ситуации правительство Израиля. Оно избрало политику сдержанности. Большая часть населения была солидарна с решением не разрушать антииракскую коалицию своим вмешательством в боевые действия. Хотя, когда гибнут люди, непросто молчать, не отвечать ударом на удар. Такое поведение могло показаться слабостью, а не мудростью. Люди, уверенные в высокой степени подготовки израильской авиации и эффективности ракет «земля – земля», требовали ответного удара, а не пассивного ожидания. Знали, что израильское оружие сможет достать до противника. Публиковались различные предлагаемые или желаемые варианты сокрушительных действий, разные проекты. Обстрел продолжался. Всего за шесть недель войны на землю страны упало 39 ракет «Скад».
Появились сведения о разрушениях, появились в соседних домах женщины с детьми, уехавшие из районов обстрелов, городов Тель-Авива, Хайфы и близлежащих к ним мест. Считалось, что Иерусалим – Святой город, и обстреливать его Саддам Хусейн не решится. После окончания рабочего дня сплошные потоки машин из Тель-Авива устремлялись в города и поселки восточной части страны – это люди выезжали из опасной зоны на ночь. Имели место и случаи бегства из страны. Таких, на будущее, запомнили. Но появилось множество и таких, у которых на передних или задних стеклах автомобилей были надписи: «Я остаюсь в Тель-Авиве». Это те, кто своим примером призывал людей не поддаваться панике.
Было объявлено о необходимости всегда иметь при себе средства защиты на случай возможного применения химического оружия. На улицах, на производстве – все, взрослые и дети, – с противогазами через плечо.
В Израиле в каждом доме, на каждой вилле, вблизи общественных зданий, например, синагог, имеются бомбоубежища. Они, однако, не имеют систем защиты от химического оружия, т. е. не обладают герметичностью, не имеют фильтров для очистки. Теперь собираются и это сделать. Поэтому символом Чрезвычайного положения стала герметизированная комната. Хотя эта идея давно известна как наиболее простая мера защиты от газовой атаки, она была возведена в культ защиты гражданской обороной и выполнена на высоком уровне.
![Прогулки по Иерусалиму pic_75.jpg](https://litlife.club/books/90943/read/images/pic_75.jpg)
Отбой химической тревоги. (Иерусалим, январь 1991 г.).
Все, что требовалось сделать по реализации этой идеи, выполнялось тщательно и с высокой ответственностью. Люди поверили в то, что герметизированная комната – эффективная защита от газовой атаки, т. е. от возможного применения Ираком химического оружия. В герметизированных комнатах люди могли находиться в противогазах или без них. Об этом поступала команда по радио. В таких комнатах подготавливали запасы воды, продукты, в основном консервированные, свечки и обязательно радиоприемники. Продукты в магазинах были в этот период, как всегда, в изобилии, конечно, покупателей бывало больше, чем обычно, но никаких затруднений это не вызывало.
О тревогах извещали телевидение и сирена. Кроме того, сразу родственники и знакомые телефонными звонками дублировали эти сигналы.
Крайне удивила всех низкая эффективность действий американской авиации по уничтожению пусковых установок. Иметь самые современные системы обнаружения, в том числе и разведывательные спутниковые системы, и довольствоваться такими низкими результатами: при более чем 100 тысячах боевых вылетов американцы так и не смогли полностью уничтожить пусковые установки.
Обстрелу Израиля противодействовали несколько срочно доставленных батарей американской системы ПВО типа «Патриот». Они обладали неоспоримым достоинством – оперативно и эффективно защищали землю Израиля. Одна из таких батарей была установлена рядом с шоссе Иерусалим – Тель-Авив у въезда
в Тель-Авив с востока. Ее можно было видеть, проезжая по этому шоссе. А летающие «Скады» наблюдались в ночном небе Израиля над центральной частью страны.
Общее число жертв за этот период – 74 человека: 2 – убиты в результате попадания ракет, 51 умерли от сердечного приступа во время ракетных атак, 21 от удушья, вызванного неправильным пользованием противогазом.
В целом в стране царило почти полное спокойствие. Из двадцатиквартирного дома, в котором я жил, ни один молодой человек не был призван в армию, в парках и скверах садовники, молодые мужчины, продолжали каждое утро ухаживать за зелеными насаждениями, молодые продавцы пит, как правило, крепкие ребята, остались на своих рабочих местах. Меня удивляло такое спокойствие, а знатоки из местных говорили: «Мы привыкли к военным беспокойствам. Переживем и это». Они верили в силу своей армии. Странной, конечно, была обстановка – с одной стороны, боевые ракеты, с другой – герметизированные комнаты и противогазы. В период тревог особенно сильно ощущались взаимопомощь и выручка, оказываемые друг другу. По разработанным прежде программам и контрактам продолжалась и культурная жизнь страны. Режимом этих мероприятий, также как и режимом занятий в школах ведала Гражданская оборона.
Пусть никогда не повторится подобная ситуация, но действия Гражданской обороны – очень хорошая школа на будущее. Уже сделаны и выводы на будущее – издано распоряжение, по которому каждая новая квартира должна иметь т. н. «защищенное пространство», т. е. внутреннюю комнату с толстыми бетонными защитными стенами. Внутриквартирное бомбоубежище. Считают, что защитные средства, как и оружие, должны быть всегда под рукой. В стране заменены все противогазы.
Ну а от тех дней в моей памяти на всю оставшуюся жизнь сохраняться слова тогда двухлетнего ребенка, нашего внука Женечки, которые он услышал от взрослых и приобщил к своему детскому лексикону: «Дедуля, уже темно, идем домой, скоро тревога», «Я иду на войну», – говорил он, надев на плечо игрушечное ружье; или поднимаясь по лестнице в свою квартиру спрашивал: «А вот здесь бомбоубежище, зачем оно?».
Как правило, над Иерусалимом всегда светит солнце, поэтому хотелось бы вспомнить слова нашей песни: «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет мир!»
Меа Шеарим – квартал в центральной части Иерусалима известен как бастион иудаизма. Это не музей, это жилой район, в котором живут наши современники, живут, сохраняя вовсю традиционную обстановку и атмосферу, быт и дух местечка, черты оседлости царской России. Квартал заселен ультраортодоксальными ревнителями иудаизма, главным образом представителями его самых крайних кругов. Для того чтобы понять обстановку этого квартала, войдя в него, необходимо обратиться к характеристике религиозной структуры иудаизма в стране. Все это особенно относится к Иерусалиму.