Да, я думаю, это очень верно. Лучше съесть весь торт, чем одну вишенку. Если все, что ты стараешься сделать — это слопать вишенку, а на торт не обращаешь внимания, то можно угробить ночь. Хотя, с другой стороны, иногда действительно страсть как хочется с кем-нибудь переспать. Так что, пожалуй, многое зависит от настроения и от того, насколько ты возбужден, но я понимаю, что вы имеете в виду.
Чувственная природа клаббинга может быть не менее впечатляющей в отношении погружения в телесность, чем секс, и клабберы это ощущают, особенно во время танцев. Конечно, это не равнозначно сексу. Речь идет о сравнимой остроте физических и эмоциональных переживаний, которая, однако, воспринимается иначе. Когда эта острота чувств становится телесной основой, на которой строится процесс обольщения и установления сексуальных контактов, секс разрывает рамки трезвых чувственных параметров. Однако здесь я, собственно, говорю об обычных танцевальных клубах. В секс-клубах царит гораздо более сладострастная атмосфера, непосредственно возводящая опыт клаббинга к вершинам эротизма и делающая его сексуальную природу более очевидной.
Это была акция по сбору средств в пользу благотворительной организации, незаконная вечеринка, ради проникновения на которую пришлось сделать массу телефонных звонков. Билеты мы раздобыли заранее, но чтобы найти место тусовки, понадобилось какое-то время. Той ночью я был с подругой К. и другом М.
Дом, где все происходило, был замечателен в том смысле, что выглядел исключительно уродливо и вместе с тем очаровательно неряшливо, словно дом из порнофильма семидесятых годов. На улице начался дождь, и с потолка кухни капает вода. Мы проглатываем по колесику экстази, а М. отправляется в сортир, чтобы втянуть дорожку кокаина. Возвращается он характерной упругой походкой.
У этой компании есть особый кодекс поведения, действующий на всех встречах. Вот его пункты.
1. Стюарды готовы помочь или дать совет нашим гос-тям, чтобы они могли расслабиться и вести себя естественно, поэтому не стесняйтесь.
2. Никого не трогайте и не навязывайтесь без приглашения, но идите навстречу, если вас о том попросят.
3. Незаметно указывайте стюардам на гостей, неуважительно ведущих себя по отношению к другим, чтобы избежать серьезных проблем с безопасностью.
4. Только безопасный секс. Стюарды с радостью предложат вам бесплатный презерватив, если вас застали врасплох.
5. Никаких свастик или расистских символов, даже в качестве эксцентричного фетиша. Они могут кого-нибудь обидеть или стать причиной неприятных недоразумений.
6. Никакой съемки и прессы: это частное мероприятие.
7. Старайтесь не мусорить, пользуйтесь урнами.
8. Не шумите, когда приезжаете или убываете, чтобы не потревожить живущих по соседству людей.
Толпа разношерстная: белые, черные, азиаты; натуралы, геи, бисексуалы, транссексуалы, трансвеститы; молодые, пожилые и даже прикованные к креслу-каталке инвалиды — все веселятся на славу. Мы устраиваемся в одной из комнат, предназначенных для танцев, где пока что довольно пусто. На полу постелен какой-то древний ковер, танцевать на котором весьма непривычно, потому что ноги постоянно прилипают к нему. Мы выпиваем пивка и начинаем танцевать и дурачиться втроем, радуясь, что нам удалось попасть на вечеринку. К нам присоединяются еще несколько человек, вот появились знакомые лица, и мы почти совсем раскрепостились.
Пора осмотреться. Соседняя комната побольше, в центре нее арена в форме неглубокой ямы. Это тантрический секс-театр. В яму может вступить всякий, кто согласен подчиниться правилам, а те написаны на стене: «Не дрочить, не хамить, разуваться». Люди здесь в той или иной степени оголены, они поглаживают друг друга, обмениваются нежностями, целуются. Все это выглядит трогательно невинно и непринужденно, а народ вокруг болтает, наблюдает и улыбается.
Наверху четыре главные комнаты: танцзал, чилл-аут, темница и комната для парочек, куда не позволяется входить в одиночку. Рядом с чилл-аутом находится крошечная коморка для геев, забитая до отказа. Мы решаем потанцевать. Играет латиноамериканская мелодия, и в комнате не протолкнуться. Две женщины в звездно-полосатых бикини упоенно зажигают в подчеркнуто игривой манере. Экстази начинает цеплять, и мы с К. и М. двигаем телами в такт ритму. Мне начинает досаждать одетый школьным учителем мужчина в шапочке и мантии, пытающийся шлепнуть меня указкой по заднице. Очевидно, его слишком возбудил мой роскошный наряд с блестками, и я вежливо, но решительно прошу его отвалить. К. начинает болтать с парочкой женщин. Они сильно татуированы, носят очень тугие корсеты и яркие туфли на высоком каблуке, словно кричат: «Трахни меня!» Им смешно, потому что на своих высоченных каблуках они едва могут стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить, а корсеты не дают им сесть, и все же они отлично проводят время и чувствуют себя сексуальными и счастливыми. У обеих есть постоянная работа, и свои честно заработанные деньги они предпочитают тратить именно так — в компании «веселых и безмятежных людей». Я треплюсь с сидящим рядом абсолютно голым парнем, что в этом месте кажется совершенно естественным, хотя большинство людей одеты. Выясняется, что он уже много лет ходит на подобные вечеринки и любит их за дружелюбие и сексуальность. Безусловно, здесь есть что-то от социальной атмосферы домашней вечеринки; многие знакомы друг с другом, и не возникает чувства, будто ты окружен чужаками.
Мы продолжаем осматриваться. Кругом толчея, люди пробираются сквозь толпу, образуя непрерывный человеческий поток, в котором каждый чего-то ищет: секса, общения, радости, веселья, любви. Атмосфера начинает становиться менее напряженной: как и в случае всякой другой вечеринки, для этого требуется время. Мы натыкаемся на «Невероятное пип-шоу бриллиантовой Лил». Оно стоит фунт, собранные средства идут в казну фонда ветеранов. Я решаю глянуть. Шоу состоит из ящика, в переднюю стенку которого встроено увеличительное стекло. Платишь деньги, занавес поднимается, и Лил с гордостью демонстрирует свои прелести, которые увеличиваются до размеров телевизионного экрана. У нее очень симпатичная киска, и я делаю то, что сделал бы всякий джентльмен, доведись ему насладиться таким зрелищем: аплодирую и издаю звучный вопль восхищения. Ее щелка такая красивая. Лил высовывает голову из ящика, чтобы взглянуть, кто реагирует с таким энтузиазмом, и за мой энтузиазм награждает исполнением на бис. К моменту завершения шоу за моей спиной выстраивается целая очередь. К. умирает со смеху. Пожалуй, я мог бы стать неплохим пиарщиком.
Тем временем М. вышел из темницы — он был таким плохим мальчиком, что заработал наказание. Мы вновь отрываемся в танце, окруженные другими людьми. На одной из женщин надет костюм кошки, открытый на груди и паху. Ее спутник сверкает лайкрой. Мимо проходит пожилой мужчина лет этак семидесяти в прелестной резиновой набедренной повязке. М. танцует с женщиной в крохотном, прямо-таки кукольном, белом просвечивающем платьице и выглядит совершенно счастливым. Мы садимся, чтобы выкурить косячок. Рядом с нами целуется пара, затем является парень девушки и хлопает ее по плечу, чтобы разжиться сигаретой. Ребята разговаривают, пока женщина роется в сумочке, хвалят ее умение целоваться, потом она дает парню сигарету и тот с улыбочкой уходит, оставляя их в объятиях друг друга.
Напротив страстным утехам предается еще одна парочка. Он выглядит довольно крутым в прикиде от Armani; она — восхитительная блондинка — похожа на порно-графическую версию Барби в своих туфлях со стальными набойками и резиновых шортах с разрезом внизу. Она сидит верхом на его довольно внушительных размеров члене, трахая парня с энергией разогнавшегося товарного поезда, пока он, закатив глаза, мнет ее груди. Во-круг идет оживленная беседа; несколько человек наблюдают и млеют, остальные не обращают на происходящее ровным счетом никакого внимания. В таком духе они продолжают, наверное, минут пятнадцать, затем она слезает с него. Он так и не кончил и просто прячет своего братца за ширинкой, после чего они отправляются в бар, расслабленные и вдохновленные.