Изменить стиль страницы

Глава шестнадцатая

НЭН

Черт! Черт! Черт!

Быть связанной по рукам и ногам – прямо скажу, удовольствие ниже среднего. Отнюдь не так волнующе, как пытались мне внушить бывшие бойфренды. Хотя, возможно, когда ты полностью одета, несколько проигрываешь в ощущениях.

Я свирепо таращилась на мерзавца, который все это со мной проделал. С удовольствием обложила бы его по всем правилам, но немножко мешала затычка во рту. Этого хама я видала и прежде. Никаких сомнений – тот самый тип, что в пятницу тащился за мной по пятам до радиостанции.

Для похитителя он выглядел вполне безобидно – лет тридцати, пониже меня, лысоватый; очки в роговой оправе, глазки-бусинки, а вдобавок солидное брюшко. Секретный агент на покое, страдающий лишним весом и неуемным аппетитом. Вот и в данный момент мой тюремщик беспрерывно жевал чипсы.

Возлежа на двуспальной кровати, скрестив жирные ножки, обложившись тремя подушками, а также печеньем, ирисками и прочей снедью в пакетиках, мерзавец увлеченно смотрел «Тупой и еще тупее». И при этом ржал и тряс плешивой башкой как сумасшедший.

По идее, наблюдая, как он веселится над идиотской киношкой, я должна была преисполниться надеждой. Дескать, перехитрить типа с таким могучим интеллектом – проще простого. Однако не стоило сбрасывать со счетов его пушку. Пистолет лежал рядом с толстяком, в компании пакетиков с чипсами, – рукой подать. Оставалось уповать на то, что придурок случайно цапнет пистолет, сунет в рот вместо чипсов и отстрелит себе гланды вместе с башкой.

Само собой, именно пушка и убедила меня последовать за мерзавцем. А еще его слова, которые он произнес, подскочив сзади и ткнув мне дулом в спину.

Если бы он угрожал только мне, пожалуй, я бы с ним сразилась, но этот гад сказал следующее:

– Пойдешь со мной, а не то прогуляемся до соседки и позвоним в дверь. Едва твоя сестра подойдет к двери, я ее пристрелю.

Но главное – как он это сказал: невозмутимо и прозаично, будто собирался одолжить у соседки стакан сахара. У меня волосы на затылке зашевелились и не возникло даже тени сомнения, что эта сволочь так и сделает. Глазом не моргнув.

Так что, когда он снова пихнул меня своим пистолетом, я подчинилась. Гад вывел меня на улицу и отконвоировал к коричневому «доджу», припаркованному на углу. Всю дорогу я кляла себя за дурость – вот что значит не запирать входную дверь!

Но ведь я забежала-то всего на минутку, чтобы проверить автоответчик. Откуда мне было знать, что в кустах притаился этот гад, поджидая, когда любая из нас окажется одна?

– Я уж думал, вы никогда не расстанетесь, – пожаловался мой похититель, подталкивая меня к машине. – Пока ждал, замерз как собака.

Что тут сказать? У меня сердце кровью обливалось от сочувствия.

Проходя мимо двери Берт, я невольно оглянулась. А что, если закричать? Мерзавец, должно быть, заметил мой взгляд, ибо вновь ткнул мне в спину своей пушкой.

– Молчи! Я не шучу. Мы всегда можем подойти и позвонить твоей сестренке в дверь.

Я постаралась ничем не выдать пронизавший меня страх.

Когда мы наконец добрались до машины придурка, я сообразила, что она вовсе не коричневая. А попросту ржавая. Не в смысле цвета под ржавчину, а в смысле той самой штуки, которая в конечном итоге превращает металл в бурую труху. Может, я и ошибалась, только, на мой взгляд, этот кузов мог в любой момент рассыпаться.

Класс! Будто мало мне и без того забот.

Придурок склонился ко мне, так что я ощутила его зловонное дыхание на своей шее.

– Ну вот, а сейчас мы с тобой немножко покатаемся. Будешь вести себя хорошо, скоро вернешься домой.

Во рту у меня пересохло. Разве не так говорят все похитители своим жертвам? Лишь затем, чтобы жертвы стали податливее? Не станет же этот гад сообщать, что живой из этой передряги мне не выйти, – в противном случае я могу решить, что терять нечего. И попытаюсь завладеть его пушкой.

Или двину ему в пах.

Видимо, придурок прочел мои мысли.

– Я серьезно, – заявил он. – Честное слово, я не сделаю тебе ничего плохого.

Честное бандитское?

– Полезай в машину! – На сей раз голос его слегка дрогнул, и до меня вдруг дошло, что придурок напуган не меньше моего.

Не очень приятно обнаружить это качество в мерзавце, который держит тебя на мушке. А вдруг его руки так сильно затрясутся, что он пристрелит меня нечаянно-негаданно?

Дверца со стороны пассажира была не заперта, и, плюхнувшись на сиденье, я даже подумала, не выскочить ли с другой стороны, а потом пуститься бегом. Нет, лучше не рыпаться – ведь он может выместить злобу на Берт.

Когда гад уселся за руль, я впервые получила возможность его рассмотреть. Ага, да это Глен Ледфорд собственной персоной! Разве Элис Мурмен не описала его в деталях? Подумать только, когда-то я нянчила и сажала на горшок этого недоумка!

Прежде чем завести мотор, Глен обернулся ко мне и осклабился.

А зубы ему надо бы почистить. И как следует.

– Надеюсь, ты никаких фокусов не замышляешь. Наверно, тебе будет грустно, если вынудишь меня пристрелить твою сестру. – Что ему это будет грустно, мерзавец не сказал.

Несколько минут Глен рулил молча. Но пушку не опускал – держал в левой руке, наставив прямо на меня, а правой лапищей крутил руль.

Я старалась не смотреть на пистолет, особенно на дырочку, откуда вылетает пуля. Возможно, опасалась, что если слишком долго буду пялиться на это маленькое круглое отверстие, оттуда что-нибудь да выскочит. И устремится в мою сторону.

В общем, я решила смотреть в ветровое стекло. Мы как раз съезжали с Бардстоун-роуд на скоростную автостраду Уоттерсон.

Мамма миа! Только этого мне не хватало – острых ощущений.

Глен на всех парах скатился под горку, чудом не задев какой-то фургон, и занял правый ряд. И, представьте себе, после этого маневра вдруг сделался болтливым. Надо думать, от облегчения язык развязался.

– Скажи-ка, – обратился он ко мне, – давно ты в здешних краях живешь?

Вопрос с подвохом? Он хочет узнать, давно ли я живу, ибо собрался положить этому конец?

– Всю жизнь, – буркнула я.

Глен ухмыльнулся. Ну и видок, скажу я вам.