Изменить стиль страницы

— Практикующий знахарь всегда обязан иметь под рукой естественные природные дары, — внушала Алевтина своей соседке. — Лечить подробное подробным. Такова древняя мудрость. Это значит, что каждая мелочь в организме требует детального подхода, но — комплексного решения.

Снадобья свои она собирала сама, опустошая леса вокруг унаследованных от покойного мужа восьми соток с вагончиком на кирпичных столбах. Строительный этот вагончик служил перевалочным пунктом. Далее запасы целебных трав подвергались транспортировке в московскую квартиру с последующей «консервацией». Две из трех комнат в квартире целительницы походили на сеновал, распространявший по всему подъезду густые тлетворные ароматы.

Наделенная незаурядным гомеопатическим талантом, Алевтина самостоятельно освоила производство «гербалайфов», «бальзамов Биттнера», какого-то «Весобора», гарантирующего стопроцентное похудание, и прочих сильно действующих на воображение продуктов. Первые опыты она, как все мужественные ученые, ставила на себе. В сущности, это была вынужденная мера, с тех пор как знакомые с ней раззнакомились, родственники перестали принимать не только Алевтинины снадобья, но и ее самое, а законный супруг пал смертью храбрых в ходе добровольного эксперимента с настоем красавки. Как предполагал, и не без оснований, Брусникин, Степан Спиридонович просто хотел опохмелиться. Что тем не менее, на взгляд Никиты, не снимало с Алевтины моральной ответственности за его преждевременную кончину. Это, да и прочие деяния целительницы, вызывало у Никиты праведный гнев, но жена его почему-то снисходила до Алевтины.

— Надо ее поддержать, — говаривала Людмила всякий раз, оказывая Алевтине материальную помощь. — Она одинока и несчастлива. У нее нет средств.

— Это у нее-то нет средств?! — кипятился Брусникин. — Да ты знаешь ли, почему она без чулок всегда ходит?!

— Все равно, — упрямо стояла на своем женщинапарикмахер. — Мы состоятельны. Мы можем себе позволить. Так по-христиански.

Вместе с тем у Людмилы хватало здравого смысла как самой не прибегать к сомнительным рецептам щедрой на бесплатное медицинское обслуживание вдовы, так и не рекомендовать их кому-либо из знакомых. Это не мешало Алевтине совершать регулярные попытки внедрения на богатый рынок сбыта — клиентура соседки была более чем состоятельной. Однако подвергать риску здоровье клиентуры жена Брусникина отказывалась. Потому, быть может, и финансировала частную лабораторию травницы. Приносимые же «белой магиней» на пробу душистые смеси, сборы и переборы она потихоньку спускала в мусоропровод…

— Я на минуточку! — Алевтина боком протиснулась в прихожую и медленно, словно шагающий экскаватор, проследовала на кухню.

С полгода назад ее гормональный стимулятор под многообещающим названием «Весобор» дал неожиданный побочный эффект. У Алевтины стремительно располнели бедра. Горевать по этому поводу она, как водится, пришла к Брусникиным.

— Весь мой эксперимент пошел… — опечаленная Алевтина замешкалась, подбирая нужное выражение.

— В задницу! — злорадно подсказал Никита.

— Насмарку. — Целительница укоризненно посмотрела на Брусникина. — Из-за йода, возможно. С йодом я определенно ошиблась.

Никита как раз чистил рыбу тарань, что не мешало ему принимать активное участие в беседе.

— Йод как средство для прижигания душевных ран, конечно, помогает, — заметил он ехидно. — Только, дражайшая Алевтина, сбросить лишний вес таким путем еще никому не удавалось. Рекомендую знакомого оператора Буслаева. У него мощное поле. Мое — детская площадка по сравнению с буслаевским.

— Он лечит полярной вытяжкой? — сразу попалась Алевтина.

— Он вообще не лечит, — развил свою мысль Брусникин. — Но поле у него картофельное, гектара на два. Если устроитесь в сезонные рабочие, сбросите килограммов пятнадцать, не меньше.

— Ты зло шутишь, Никита, — укорила его жена.

— Должно быть, это у меня карма такая, — тяжело вздохнула Алевтина.

— Точно, — поддержал ее Брусникин, ссыпая в пакет серебристую чешую. — Карма. Ударение на последнем слоге.

С тех пор отважная лаборантка так и не подобрала нужных пропорций для снадобья, способного вернуть ее фигуре первозданные контуры. Алхимия, как наука дерзких, и прежде давала сбои. Скажем, формула кристаллизации философского камня не сверсталась. Напрасно пыхтели у своих тиглей и горнил в окружении подмастерьев одержимые цеховики. Камень, способный повышать мужскую потенцию, остался недостижимой мечтой убеленных сединами старцев.

Алевтину опыты предыдущих поколений, между тем, ничему не научили. В другой раз она попыталась создать некое весьма перспективное быстродействующее средство для искусственного загара. Средство с заманчивым названием «Бронзит» также дало неутешительные результаты. Испытание пилюль происходило в присутствии Людмилы.

— Две пилюли до еды и две — после. — Целительница торжественно положила самодельные облатки на язык и запила их кипяченой водой. — Кожа должна покрыться ровным слоем загара. Нейронные рецепторы сами вырабатывают необходимый фермент. Надо их только подхлестнуть.

Дополнительные пилюли после еды уже не понадобились, так как и принятые изначально сработали на совесть. Уже через десять минут, вместо того чтобы окраситься в золотисто-бронзовый цвет, как было обещано, Алевтина ужасно позеленела и метнулась в туалет.

— Ошибка в консистенциях, — пробормотала она, переместив в унитаз содержимое желудка.

После чего удалилась на свой «сеновал» и не показывалась недели две.

— Еще одна такая ошибка, — усмехнулся Никита, когда жена поведала ему о случившемся, — и Степан Спиридонович, земля ему пухом, будет отомщен…

— Я на минуточку, — напомнила Алевтина, опускаясь на табурет, хрустнувший под ней, как валежник. — Что это с вами, Никита? Репетируете образ?

— Он с пальмы рухнул, — пояснила за Никиту жена. — Высоким бюджетом каскадеры были не предусмотрены. Пришлось Брусникину все трюки самому выполнять.

— Ужас-то какой! — Алевтина всплеснула руками.

Никита терпеливо допивал из стакана кефир через пластиковую соломинку.

— Пустяки, — отозвалась Людмила. — Летом на гастролях в городе невест Брусникин по связанным простыням в женскую ночлежку восхождение совершил. На четвертый, заметьте, этаж. Девушки там, конечно, не бурлаки с картины Репина. С течением им бороться не приходилось. Так что Никита наш взлетел, как ясный сокол. Только вот незадача: подоконники в общежитии оказались широкие.

— И что? — Алевтина заерзала.

— А ничего, — закончила Людмила короткую повесть, уже давно зачитанную до дыр всей театральной Москвой. — После третьего дружного рывка Никита, конечно, пробил бы макушкой это жалкое бетонное препятствие. Но уже после второго он понял, почему люди не летают как птицы.

Брусникин ей кратко поаплодировал и, оттолкнув табурет, удалился в гостиную…

Только по прошествии месяца с Никиты сняли гипс. Нижняя челюсть его срослась на удивление правильно. И, таким образом, он снова обрел способность решать свои проблемы без посторонней помощи. До этого же момента, следуя письменным директивам Брусникина, Людмила регулярно созванивалась с Тумановым. Но заработанные в африканской экспедиции деньги «продюсер» творческого объединения «Атлас» так до агента и не довез. Туманов, рассчитывавший на проценты, сам терялся в догадках. Оставленный Капканом номер мобильника был наглухо заблокирован. «Абонент временно недоступен», — вот и все, что отвечала на его запросы механическая дама.

Следует признать, что Брусникин переживал не только по этому поводу. Пока он отлеживался дома, поводы для переживаний возникали практически ежедневно. Директор театра «Квадрат» Лохнович был освобожден от занимаемой должности вопреки собственному желанию. Его место занял Дмитрий Штейн, питавший к своей двоюродной бабке Соне устойчивую неприязнь с раннего детства. По этой ли причине, по другой ли, но роль Печорина в пьесе с одноименным названием отошла к неудачнику и пофигисту Сереге Зачесову. Сергей, как верный друг, не стал прятаться от Никиты за автоответчик, которого у него все равно не было, а лично прибыл выразить свои соболезнования.