Для Зибака начались счастливые дни, и он проводил время со своей женой, сияющей луной, в радости и весельи. Но однажды халиф вошел в свои покои, где он проводил ночь, и почувствовал беспокойство. Он не сомкнул глаз до утра и, позвав Масрура, сказал ему:
— Приведи ко мне везира Джафара и Али Зибака.
Когда они пришли, халиф сказал им:
— Я чувствую непонятное беспокойство и тоску, Джафар, расскажи нам что-нибудь, что развеселит и развлечет нас до наступления утра.
— Позови невольниц, — посоветовал Джафар. Но халиф ответил:
— Оставь их.
Тогда Джафар предложил:
— Пойдем осмотрим твои сокровища — драгоценности и золото.
— Они мне уже надоели, — отвечал Харун ар-Рашид.
— Давай переоденемся дервишами и пройдем по улицам Багдада, — придумал Джафар. Халиф надел на себя платье дервиша, Джафар и Зибак оделись так же, как он, и они отправились бродить по улицам Багдада. Они проходили мимо кофейни, где собирались дервиши, и услышали, как один из них говорил:
— Я прошу господа, чтобы он дал мне власть над Багдадом на три дня.
Его товарищи рассмеялись и сказали ему:
— Ты без сомнения, безумный!
Второй дервиш сказал:
— А я прошу у Аллаха, чтобы он дал мне невольницу халифа Хайзуран и сделал меня везиром левой руки.
Третий же дервиш сказал:
— Я хочу, чтобы халиф велел дать мне триста ударов палкой, потом подарил мне триста динаров и изгнал меня из этой страны.
Халиф улыбнулся и сказал:
— Я непременно выполню просьбу каждого из них. Потом он приказал Масруру сказать хозяину кофейни, что халиф повелел взять дервиша на эту ночь, а сам халиф, Джафар и Зибак вернулись к себе. Что касается Масрура, то он доставил первого дервиша, одурманив его, к халифу. Харун ар-Рашид вошел на женскую половину и оповестил обитательниц ее о том, что хочет сделать с дервишами. Потом он велел уложить первого дервиша на царскую постель и обращаться с ним так, будто тот халиф. Когда рассвело, дервиш проснулся и увидел двух девушек, каждая из которых была подобна луне. Одна стояла у его изголовья и овевала опахалом, а вторая растирала ему ноги полотенцем, сплетенным из нитей тростника. Одна из них заметила:
— Халиф сегодня поздно спит.
Вторая ответила:
— Наверное, он погрузился в приятные сновидения.
Услышав их слова, дервиш сказал себе: «О чудо, я во сне или наяву?» Потом Хайзуран разбудила его, говоря:
— По твоему приказу, господин мой!
Дервиш поднялся с постели и попросил воды. Ему принесли воду в золотом сосуде, он вымыл себе лицо и руки, потом ему подали кофе и разные напитки. Затем он облачился в царское платье и собрался в диван. Он не знал, какая из невольниц Хайзуран и какая — Захр аль-Бап, и крикнул:
— Хайзуран!
Та ответила ему:
— Слушаю, великий царь нашего времени!
Потом она повела его в диван. Там он увидел на самой середине большое сиденье. Он понял, что это и есть царский трон, и уселся на него, а напротив него села невольница Хайзуран.
Стали приходить вельможи и везиры, и каждый усаживался сообразно своему рангу. Что же касается дервиша, то он позвал:
— Эй, Джафар!
И Джафар ответил:
— Слушаю, повелитель правоверных!
Дервиш сказал:
— Я хочу пройти по городу, обойти все рынки и улицы.
Джафар тотчас приказал Масруру и другим стражам халифа приготовиться сопровождать его, и они ответили:
— Слушаем и повинуемся.
Они стали обходить рынки, и дервиш всюду назад снизить цены до доступных пределов.
Когда халиф увидел поступки дервиша, он сказал — Клянусь Аллахом, он делает все, как надо, а я пропустил это дело и оставил его без внимания.
А дервиш тем временем проходил по рынкам и проверял продавцов, и люди благословляли его и желала ему счастья и побед. Потом дервиш вернулся во дворец и прошел на женскую половину. Там его встретила та, что превосходила луну прелестью и красотой, ветку ивы — гибкостью и стройностью стана, румяная, как светлая заря, обладательница сверкающих белизной зубов, исцеляющая дух царица Зубейда, госпожа всех красавиц. Она приветствовала его, подала ему, платок и сказала:
— Любопытно, кто будет та счастливица, которая проведет с царем эту ночь.
Когда царь услышал эти слова, он попросил, чтобы его отвели в комнату Хайзуран. Его отвели в покои Хайзуран, и та приняла его со всем уважением и почетом. Она подала ему ночную одежду, переоделась на ночь и стала беседовать с ним. Дервиш попросил ее лечь с ним, и она сказала:
— Не хочешь ли выпить чашу оживляющего и бодрящего напитка перед тем, как лечь?
Дервиш согласился, и Хайзуран подала ему напиток, в который подложила дурмана. Дервиш выпил полную чашу и потерял сознание. Тогда халиф приказал, чтобы его отнесли обратно в кофейню. Когда дервиш проснулся, он крикнул:
— Эй, Хайзуран!
Ни Хайзуран, ни Захр аль-Бан не ответили ему, но зато он услышал голос своего приятеля дервиша:
— Молчи, что ты кричишь?
Тогда дервиш сказал себе: «То, что было со мной, только ложные видения». Он улегся и снова уснул.
А наутро опять явился Масрур, одурманил его, отнес во дворец и положил на царскую кровать. Когда дервиш проснулся, он нашел, как и, в, прошлый раз, двух невольниц, одна из которых была в изголовье, а другая — в ногах. Он крикнул:
— Эй, Хайзуран!
Хайзуран ответила:
— Слушаю.
— Где же вода? — спросил дервиш. Она принесла ему воду и он умылся, а потом вышел из своих покоев в диван, где сказал везирам и вельможам:
— Я хочу пройти по улицам Багдада.
— Слушаем и повинуемся, — ответили те. Дервиш вышел с ними и стал обходить улицы и рынки, приказывая людям убрать как следует улицы, лавки и все помещения. Этим он был занят до самого вечера, а когда стемнело, он поднялся в покои Хайзуран, и она поступила с ним так же, как и в прошлую ночь.
На третий день все повторилось, и дервиш во время своего обхода вошел в Хан Джаухар, где останавливалась самые богатые купцы. Увидев этих купцов, дервиш приказал дать каждому по сорок ударов палкой и потом бросить в тюрьму. С ними поступили как приказал дервиш, и халиф, видя все это, удивлялся и говорил себе: «Этот дервиш проявил справедливость на первый день, мудрость на второй день и жестокость на третий».