– Не помню, успел ли я сказать тебе, florita, насколько я признателен за разрешение воспользоваться убежищем твоих апартаментов в этом ковчеге, бешено мчащем нас под глубинами морскими к цели нашей – далекому и славному городу Лондону.
– Право, убежище, во всяком случае, в том определении, которое превалирует в большей части цивилизованных областей земного шара, редко включает в себя право пользоваться видеофоном, – заметила Натали, и снова – совершенно справедливо. – А в довершение всего ты съел чуть не весь мой завтрак.
– Вот-вот, Нэт, привыкай понемногу к работе в команде. Тут самое главное что? Всем делиться с товарищами.
– Это что ж – делиться так, как ты поделился со мной информацией про намерения доктора Даненберг?
– Но ведь ты – в чем я ни секунды не сомневался – села все-таки на хвост Хильде. А судьба, как всегда не оставляющая нас своим вниманием, снова свела меня с тобой.
Гомес предостерегающе поднял ладонь, словно говоря: «А теперь помолчи».
– Еще пара маленьких звонков, chiquita, и у меня появится уйма новой информации, которой я охотно с тобой поделюсь.
– И он нагадил на мой термоковрик, после чего эту чертову штуку закоротило, – сказала Натали. – И укусил меня за лодыжку.
– О ком мы, собственно, беседуем?
– Об этом бродячем щенке, про которого я начала тебе рассказывать, – ответила Натали. – О том, которого я по глупости своей подобрала во время дождя. Он был очень похож на тебя, особенно глазами.
– Ты должна была сама понимать, что неразумное атрибутирование человеческих качеств низшим животным ни до чего хорошего довести не может.
Гомес набрал новый номер.
На этот раз экран остался темным, но раздался резкий, словно железом по стеклу голос:
– Лондонский фешенебельный отель «Мариэтт». Слушаю?
– Мне миссис Хэмфри Уорд, пожалуйста.
– Кто ее спрашивает?
– Скажите ей, что это Сид.
Натали снова развела свои руки, но на этот раз скрестила вместо них ноги.
– Дурацкое имя – миссис Хэмфри Уорд.
– Псевдоним.
– Гомес, пончик ты мой, как там твое, мать его в корень, здоровье? – вопросил глубокий, грудной женский голос. Экран так и не зажегся.
– Muy bien, миссис У. А твое?
– Не жалуюсь, Сид, не жалуюсь. Могу чем-нибудь помочь тебе?
Гомес кивнул темному экрану.
– Прямо вот в настоящий момент, когда я говорю с тобой, некая доктор Хильда Даненберг следует в ваш прекрасный город, – объяснил он. – Попробуй выяснить, чем она собирается заниматься ближайшие день-два. Эта дамочка связана с тэк-картелями и, насколько я понимаю, с движением «Экскалибур».
– С этими-то идиотами чего ради?
– Прибыв в Лондон, я снова позвоню тебе.
– Так ты тоже едешь сюда, радость моя?
– Si, еду.
– Надо будет нам с тобой опрокинуть рюмку-другую.
– Если позволит время, bonita. Плата, кстати, как всегда. Adios.
– И канарейку мою он сожрал, – пожаловалась Натали.
– А чего ты хотела от бродячей собаки?
Гомес набрал новый номер.
Лондон оказался чуть потеплее Парижа. Гомес даже смог слегка привернуть регулятор своего пальто, чтобы не очень дымилось.
В полном одиночестве, хоть и обремененный клятвенным обещанием вечером встретиться с Натали за чаем, сыщик буквально рыскал по городу. Его озабоченность все время возрастала – Джейк бесследно исчез. Как в воду канул.
Гомес только что нанес визит Артуру Бэрнхаузу из детективного агентства «Хьюитт» и теперь испытывал, как выражаются в романах, смешанные чувства. Заказанный по видеофону (за счет Натали) английский сыщик встретил Хильду Даненберг на вокзале и проводил эту очаровательную особу до снятой ею неподалеку от Реджентс-парка квартиры. Оно, конечно, приятно знать, где находится сейчас Хильда, но вот где Джейк?
Розоволикий Бэрнхауз поведал Гомесу о намерениях Джейка отправиться в бандитские районы Лондона, на рискованные розыски Дэна и Нэнси Сэндз. С того момента Бэрнхауз и не видел Джейка, и не слышал, и не имел ни малейшего представления, куда тот мог подеваться.
Рассеянно насвистывая, Гомес пересек Пикадилли-Серкус, углубился в довольно-таки глухой переулок и подошел к пабу «Летучий Голландец». Местечко оказалось темным, сырым, и пахло здесь как на морском берегу во время отлива, то есть мерзко. За шаткими столиками сидели немногочисленные клиенты заведения, большей частью – поодиночке, и почти все – какие-то сгорбленные. Бармен, внушительных пропорций негр, щеголял веселенькой курткой в красно-белую матросскую полоску, моряцкой шапочкой и большой, сверкающей золотом серьгой. Воткнув в левую глазницу лупу, какой пользуются часовщики, он возился с чем-то разложенным на черного дерева стойке. Из этого чего-то во все стороны торчали зеленые перья.
– В электронике сечешь, кореш?
– Самую малость. А что?
– Да вот у меня тут этот хренов попугай.
Гомес оперся локтем о стойку.
– И что с ним?
– Понимаешь, он у меня не живой, а электронный.
– Я сообразил это, глянув на схемы в его брюхе. Дедукция.
– И он не умеет ругаться.
– Какой толк от попугая, который не матерится?
– В самую точку, кореш. Ты сразу просек основную проблему.
Огромный бармен неуверенно потыкал в электронные кишки распластанной на столе птицы крохотной блестящей отверткой.
– Вот я и говорю, сидит он день-деньской на своей жердочке, декламируя придурочные стишки про любовь и всякую другую чувствительную хренотень. Ну, если шарахнуть его как следует, может выдать «Какой ужас» или «Боже мой», да и то как-то без большой уверенности.
– Совсем не то, – с искренним сочувствием согласился Гомес. – Так вот, я договорился с миссис Хэмфри Уорд о встрече в вашем глубокоуважаемом заведении.
– Здесь она, в кабинке. Вон в той, со скромно задернутой занавеской.
Для полной ясности бармен ткнул в нужном направлении толстым пальцем, к которому прилипло несколько крохотных зеленых перышек.
– А что же мне делать с этим птенчиком, как ты думаешь?
– Попробуй поменять в магазине на другого, – посоветовал Гомес. – Или научись принимать его таким, какой он есть, но только не экспериментируй.
Миссис Хэмфри Уорд, женщина весьма изобильная, сорокалетняя и, – на настоящий момент – белокурая, широко улыбнулась Гомесу и с энтузиазмом отсалютовала ему большой, покрытой шапкой пены кружкой пива.
– За все хорошее, что было и будет, Сид.
Гомес сел напротив пышущей жизнелюбием информаторши и облокотился о слегка перекошенный – так уж, видно, было принято в этом заведении – столик.
– Расскажи мне про Хильду Даненберг.
Миссис Хэмфри Уорд ткнула пухлым пальцем в потолок.
– Уважаемая леди собралась в Карибскую колонию. Это такой космический курорт для больших шишек и таковыми притворяющихся. Отбывает прямо сегодня, в четыре двенадцать пополудни. А путешествует она под именем Алиса М. Добсон.
– Bueno. А что там вообще происходит, в этой колонии?
– Обычные глупости, – несколько пренебрежительно ответила миссис Хэмфри Уорд. – Отели, казино, липовые, позволительно будет сказать, пальмы. Ну и, по слухам, где-то там находится тайный штаб твоего придурочного «Экскалибура».
Она опять указала пальцем вверх.
– Этот самый парень, именующий себя королем Артуром Вторым, также постоянно проживает в Колонии, с супругой. Но живут они вполне открыто, ничего такого тайного или конспиративного. У них вилла на одном из имитированных островов.
– А тэком там где-нибудь попахивает?
– Как сказать, – ответила женщина. – Значительная часть Колонии принадлежит британским тэк-лордам, но в сговоре они с придурками из «Экскалибура» или нет – просто не знаю.
Гомес медленно кивнул.
– У меня неожиданная сложность, не могу найти своего напарника, – сказал он. – Ничего про него не слыхала?
– А ты знаком с репортером по имени Денис Гилфорд?
– Нет, а какое это имеет отношение к...
– Манерами своими Гилфорд напоминает плоха воспитанного шимпанзе, а настырностью – клеща, работает он на «Лондон факс таймс». Я слыхала краем уха, что этот тип встречался с твоим дружком Джейком Кардиганом по крайней мере дважды и достал его, видимо, вконец. А теперь он всех расспрашивает о Джейке.