Изготовив парализатор, он бросился вперед.
– Я как раз объясняла миссис Бушон, что, хотя ты снова нарушил свое обещание и бросил меня – факт, который я могла бы принять близко к сердцу, не мешай этому мое высокое представление о собственной своей персоне, – я все-таки желала бы продолжить сотрудничество с тобой.
Взгляд, которым одарила Гомеса Натали Дент, трудно было назвать дружелюбным.
– Кстати, уже самый тот факт, что я нахожусь здесь, даже человеку с такими куриными мозгами, как у тебя, если судить по некоторым из твоих поступков, должен показать, что мои источники информации ничем не хуже твоих. Если не лучше.
– Вы знакомы с этой молодой леди? – спросила Мадлен.
– Старые приятели.
Гомес спрятал не очень нужное в сложившейся обстановке оружие.
– Как я понимаю, – сказала Натали, – Шассерио нет дома.
– Нет, – подтвердил Гомес. – По всем признакам, сбежал в крайней спешке. Не думаю, чтобы его похитили.
Натали задумчиво потрогала свой очаровательный подбородок.
– Странненько. Заставляет задуматься.
– О чем, Нэт?
– О том, – все так же задумчиво ответила журналистка, – стоит ли мне рассказывать, что именно беспокоило бедного мистера Шассерио. 388
Глава 18
Рано утром скорый поезд «Барсет – Лондон» доставил Дэна на вокзал Марилебон, расположенный во вполне благополучном районе огромного города. Марилебонскую дорогу, по которой двинулся мальчик, окутывал густой серый туман. Позолоченные роботы (числом шесть штук), выряженные в костюмы девятнадцатого века и распевавшие песенки перед приземистой кирпичной церковью, казались ненастоящими, игрушечными, а голоса их доносились словно издалека.
Поправив шарф, Дэн в который уже раз вытащил полученный от Джиллиан Кирни листок бумаги. В одном из магазинов поселка он посмотрел на карту и помнил, что надо идти до Эджвеа-роуд, затем по Парк-Лейн до границы Гайд-парка. Затем надо искать какой-нибудь способ проникнуть в опасный район, куда отправилась Нэнси.
– Во всяком случае, я думаю, что именно туда она отправилась.
Глубоко засунув ладони в карманы брюк, Дэн решительно шагал по тихим, туманным улицам утреннего Лондона.
Дэн осознавал, что пытается подражать отцу, пытается быть сыщиком. Но настоящей уверенности в себе у него не было. Конечно, перед Джиллиан он распустил хвост, рисовался человеком бывалым и отважным, но теперь у него все чаще появлялось сомнение – удастся ли справиться с таким делом.
Ведь не было даже простой уверенности, что Нэнси действительно в Лондоне. А если он все-таки найдет ее – удастся ли убедить вернуться в Барсетшир?
И только одно Дэн знал точно – он должен попытаться ее найти. Он должен снова ее увидеть.
А вслед за ним сквозь тусклое утро шел тот же самый человек, который выслеживал его прошлым вечером. Человек, который был уверен, что Нэнси Сэндз действительно в городе и что Дэн Кардиган приведет его прямо к ней.
Почти сразу за Гайд-парком Дэн наткнулся на далеко не новый по виду забор, сооруженный из неодеревянных досок и ржавой колючей проволоки. Крупными белыми буквами по забору шли надписи: «НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ! БАНДЫ! БАНДЫ! ОПАСНАЯ ЗОНА!» Осмотрев забор повнимательнее, Дэн заметил покореженные, ржавые излучатели; по-видимому, раньше здесь был и силовой барьер.
Пока он размышлял, как бы перелезть через пятифутовое ограждение, не зацепившись штанами о шипы колючки, сзади раздался хриплый голос.
– Иди отсюда, парень, – посоветовал голос, – или ты нарвешься на крупные неприятности.
Туман покрыл широкую металлическую грудь полицейского капельками влаги. В правую руку бобби была вделана обычная дубинка, в левую – парализующая.
– Я только смотрю на этот забор, офицер.
Дэн старался, чтобы голос его звучал как можно вежливее.
– Понимаете, я турист.
– Из Америки, как можно понять по акценту, – сказал робокоп. – Как бы там ни было, здесь небезопасно для туристов. Так что беги домой, к себе в отель. Давай, ноги в руки.
– Хорошо, сэр. Извините.
Небрежно отсалютовав полицейскому, Дэн пошел дальше.
Оказавшись вне поля зрения робота и под защитой все того же густого тумана, он продолжил обследование окрестностей. Такие же заборы перегораживали все улицы, ведущие в контролируемый молодежными шайками район. В конце концов неподалеку от площади Белгрейв нашелся переулок, где забор был сломан, по всей видимости – совсем недавно.
Дэн со всех ног бросился в пролом; густой утренний туман сомкнулся за его спиной.
Все здания ближайшего квартала оказались пустыми коробками, безлюдными и выпотрошенными. Мягкая, влажная тишина, заполнявшая улицу, казалась осязаемой. Дэн никак не мог справиться с пробиравшей его дрожью. Ноги мальчика сами собой замедлили шаг, он все время поворачивал голову из стороны в сторону, с тяжелым чувством оглядывая мертвые, немые строения, выплывавшие навстречу ему из густого тумана.
Наступив на что-то скользкое, он чуть не упал.
Отрезанная кошачья голова. Мертвые, неподвижные глаза, казалось, смотрели куда-то в бесконечность, оскаленные зубы застыли в жуткой гримасе.
Встряхнувшись, словно на него плеснули холодной водой, Дэн прибавил шаг.
Теперь он почувствовал здешние ароматы. Резкий, дурманящий запах марихуаны, вонь кухонного жира и какой-то гнили. Затем встретился первый абориген – неопределенного пола двух-трехлетний ребенок, стоящий в зияющем чернотой дверном проеме полуразушенного дома. Широко раскрытые глаза глядят прямо вперед, в крошечном пухлом кулачке зажат окровавленный нож.
Здесь уже не все дома были пустые, в некоторых из них, судя по доносящимся звукам, ссорились, смеялись, дрались, занимались любовью.
В некоторых подъездах стояли безо всякого видимого дела люди, исхудавшие дети в не по размеру сшитой изо всякого тряпья одежде, чаще всего лет тринадцати – четырнадцати. К проходящему мимо Дэну они не проявляли никакого интереса.
Свернув за очередной угол, он замер и закричал.
Пять больших облезлых бродячих псов рвали лежащее на мостовой тело девочки лет шестнадцати.
– Кыш, кыш, – с чувством, но не очень убедительно закричал Дэн, бросившись на трупоедов.
На мгновение ему показалось, что это Нэнси.
Затем он увидел, что девочка темноволосая и очень худая.
Один из псов, грязно-серый, одноглазый, не спеша повернул к Дэну свою измазанную кровью морду. И начал тихо, угрожающе рычать.
Дэн чувствовал, что обязан как-нибудь отогнать собак, а затем перенести тело девочки в какое-нибудь «безопасное место».
Еще одна собака обратила на него внимание. Эта не стала рычать или поднимать шерсть дыбом, она просто бросилась на Дэна, пытаясь вонзить в его ногу свои длинные, неровные зубы.
Дэн попятился, споткнулся, упал на одно колено и покатился по мостовой.
Собака, ободранная черная дворняга, проскочила мимо мальчика, остановилась и развернулась для новой попытки.
С трудом поднявшись на ноги, Дэн в отчаянии оглянулся, пытаясь найти себе хоть какое оружие. Увидев валяющуюся в канаве грязную доску, он схватил ее обеими руками, размахнулся и ударил.
Удар пришелся по ощерившейся желтыми зубами пасти, раздался громкий хрустящий звук, пес коротко взрыкнул, упал, немного поскулил, пару раз дернул задними лапами и затих.
Еще две одичавшие собаки переключили свое внимание с трупа девочки на Дэна.
– Кыш!
Доска, которой Дэн крутил над головой, свистела в мглистом утреннем воздухе.
– Кыш, чтоб вас черти драли!
Рычащие, оскаленные твари с опаской остановились.
Медленно, осторожно Дэн попятился на два шага.
Собаки не двинулись с места.
Он сделал еще несколько шагов назад. А затем повернулся и помчался прочь.
Сверху, из окна, раздался чей-то визгливый смех.
Из грязного, извилистого переулка Дэн выскочил на открытое место. Здесь веселье было в полном разгаре. Совсем неподалеку, в нескольких десятках ярдов от него, подростки – их было десятка полтора-два – окружили большого, медлительного робота. Когда-то робот был покрыт эмалью, на его помятой, заляпанной грязью груди еще можно было прочитать слова: «БЮРО СТАТИСТИКИ И СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ».