Толик оставил Верещагина одного и направился в комнату, где Макс культурно сдерживал «секс-бомбу». Только не очень-то получалось. Нет, в комнату к Верещагину красотка не рвалась. В этом Макс преуспел. Но она рвалась к нему. Он ей что-то втирает, а она на него так пристально смотрит, вот-вот на шею кинется, завалит на кровать и затрахает от всей души. Если бы он хотел, он бы сам ее давно уже отодрал. Но он не хочет. В Ольгу влюблен, в командирскую дочку. Только о ней и думает.
А бабенку неплохо было бы отодрать. В качестве компенсации за моральный ущерб. Тогда уж точно вонять не будет. Ну да ладно, обойдется.
– Все, братан, уходим, – позвал он Макса.
Тот с готовностью поднялся с места. Если бы красотка могла удерживать взглядом, ему бы никогда от нее не уйти.
– Прощайте, мадам! – Толик был сама вежливость.
Она люто глянула на него: уводит от нее Макса!
В машине он подробно рассказал другу о разговоре с Верещагиным.
– Так мы и думали, «крышники» этого мозгляка нас хотели причесать. И все еще хотят, – заключил он.
– Десятка два стволов у этого Кучера, говоришь, – задумался Макс. – Всех не передавишь.
– А на хрен всех-то давить? Кучера грохнем, и хватит. От него все беды.
– Но и после этого охота за нами будет продолжаться.
Макс не жаждал крови, но понимал, что одним Кучером от банды не отделаешься. Братки могут врубиться, откуда ветер дует. И тогда на охоту за ними будут брошены все силы.
– Сечешь, брат, базара нет.
Надо распылять всю кучеровскую кодлу. Чтобы одно лишь воспоминание о ней осталось. Но как это сделать?
Что-то нужно придумать.