Максим видел, с какой ненавистью и тихим бешенством смотрел на Толика Фюрер.
– Ты мне еще попадешься, – процедил он.
– Что?! – взвился Толик и резким ударом пистолетной рукоятью в челюсть сбил Фюрера на пол.
– Запомни, ублюдок, наша новая встреча станет для тебя последней. Уходим.
Продолжая держать Фюрера и его телохранителей под прицелом, Максим и Толик стали пятиться назад.
– У-у, дура! – поравнявшись с Мариной, бросил ей Толик, но тут же передумал: – А может, и не дура.
Чутье заставило Максима обернуться. И вовремя. К ним приближался дежурный милиционер. Сержант. На нем брюки и рубаха с короткими рукавами, на широком командирском ремне под ней – кобура. Старого образца, но новенькая, скрипучая, только со склада. Он на ходу пытался вынуть из кобуры пистолет. Не получалось. Кобура сама по себе идиотская, жуть какая неудобная. Да еще и пистолет незадачливый мент утопил глубоко. Картина явно не под стать американским вестернам.
Оружие он все-таки вынул, но уже под присмотром Максима.
– Пушку на пол, живо, – скомандовал Максим.
Один из пистолетов, наведенный на сержанта, придавал значительный вес его словам.
Мент послушно положил «макарова» на гранитный пол.
Максим подошел к пистолету и ногой изо всей силы отфутболил его в дальний угол огромного зала.
Вместе с Толиком они вышли из салона и со всех ног дали деру, свернули за ближайший угол, впрыгнули в первое попавшееся такси.
Первый акт борьбы закончился победой и добровольным бегством. Что ж, и так бывает.