– Что-о? Ты и за моей биометрией теперь следишь?
– Моя задача — узна…
– Знаю, — отрезала Зоранна. — Твоя задача — узнать меня поближе. Упрямый маленький пройдоха, вот ты кто!
Отыскав в кармашке пояса ретранслятор для терминалов, она включила его в соответствующее гнездо на панели.
– Готово, вот мы и с доступом!
– Так точно, — отозвался Жучок. — Автодок требует пароли медицинской карты Нэнси.
– Отмени запрос. Это подождет.
– В справочной Башни Виктор Воль не значится.
– Так я и думала, — заметила Зоранна. — Выведи протоколы компа. Вместо экрана используй зеркало.
В зеркале появилась коммерческая страница домкомпа Нэнси. Просмотрев несколько меню, Зоранна не обнаружила ничего необычного, кроме записи о том, что полдюжины сообщений, которые она послала Нэнси, были просмотрены, но остались без ответа.
– Жучок, здесь что-то нечисто…
– Это не стандартные протоколы пользователя, — объявил Жучок. — Стандартные заблокированы. Все домашние кабели идут в обход
встроенного домкомпа и выводят на фальшивый домкомп.
– Фальшивый? — переспросила Зоранна. — Та-ак, уже интересно. — Сервис-панель выглядела довольно-таки невинно: ни тебе лишних проводов, отходящих вбок, ни оптических ретрансляторов. — Процессор можешь найти?
– Он находится в полуметре от вас, справа, на уровне вашего бедра. И действительно, под раковиной обнаружилось дешевенькое устройство в форме блюдца.
– Наверное, в тебе живет душа инженера-электронщика, — прокомментировала Зоранна. — Я бы в жизни не смогла добиться от Гончика того, что ты сейчас сделал. Ну ладно, расскажи мне о голотрансляциях в комнатах.
– В фальшивом домкомпе базируется частная сеть связи, именуемая «Госпиталь Камилла Лелийского». Я усматриваю незаконное использование 203-го канала Тэ-Эс-Эн.
Круглосуточный футбольный канал. Зоранна была восхищена. На свою «левую» телекоммуникационную сеть Виктор — кто ж еще, как не Виктор? — ни гроша не тратил, если не считать абонентской платы за прием одного-единственного коммерческого канала. Счетчики, на которые Зоранна обратила внимание, показывали не расходы ее сестры, а суммы гонораров, которые Виктор брал со своих больных клиентов.
– Жучок, ты можешь вычислить, сколько «Госпиталь Камилла…» зарабатывает в среднем за день?
– 45 кредиток в день.
Негусто. В два раза больше зарплаты парикмахера — или учителя танцев. Риск явно не оправдывается.
– На что идут доходы?
– Я не располагаю субрутиной для отслеживания финансовых операций.
Проклятье, подумала Зоранна, зря с собой Гончика не взяла.
– Можешь сказать, на кого зарегистрирован госпиталь?
– На госпожу Нэнси Брим.
– Чего и следовало ожидать, — протянула Зоранна, вынимая ретранслятор из гнезда. Если афера раскроется, отдуваться придется ее сестре. Вначале Зоранна решила по душам поговорить с Виктором, но выйдя из санузла, услышала, как он невинно распевает на кухне песенки из видеофильмов, и отказалась от своего намерения. Покосившись на кровать Нэнси, она задумалась, каково делить такое узкое ложе с плечистым мужчиной. И решила повнимательнее разобраться в
деле, прежде чем разоблачать Виктора.
– Жучок, попробуй-ка скачать и проинсталлировать следящие рутины Гончика из моей библиотеки прикладных систем.
Виктор стоял у кухонной раковины — мыл посуду. В гостиной тихонько похрапывала Нэнси. Точнее, это был не храп, а какая-то дребезжащая одышка — симптом застойных явлений в легких. Губы у Нэнси были синеватые: кислородное голодание. Почти как у их матери за день до смерти, вспомнила Зоранна. У матери было кровоизлияние в мозг (слабые стенки артерий — вот наша подлинная семейная реликвия, подумалось Зоранне). Она прожила еще некоторое время: полубезумная, ослабшая, жалкая. Мать не выпускала из рук короткой бамбуковой трости с обломанным кончиком. Обломанным кончиком она чесала спину и ноги, ровным — набирала номера на старинном дисковом телефоне, а еще махала тростью, бичуя свою злую судьбу. Самая младшая из детей, Нэнси, училась тогда в педагогическом колледже — но взяла академический отпуск, чтобы ухаживать за матерью. Зоранна, старшая, уже работала на Западном побережье. Она умудрилась не появляться дома, пока мать не впала в кому. Теперь же, спустя многие годы, Зоранну мучила совесть за то, что она оставила мать в беде.
На потолке кто-то зашелся в припадке кашля. Зоранна обратила внимание, что большинство больных пристально глядело на нее: кто с открытой враждебностью, кто просто с досадой. Очевидно, они ревновали Нэнси к ней.
Нэнси перестала храпеть и открыла глаза. Сестры молча переглянулись. Виктор стоял у раковины, вытирая руки полотенцем — и тоже смотрел в их сторону.
– Я сейчас же закажу номер в клинике Стронмейера в Козумеле, — произнесла наконец Зоранна, — и ты поедешь со мной.
– Виктор, — сказала Нэнси, игнорируя сестру, — сходи к Джефферсонам, милый, попроси у них раскладушку. — Держась за «ходунки», Нэнси поднялась на ноги. — Пожалуйста, извини меня. Зо, но сейчас мне нужно поспать.
Она укатила в спальню и закрыла за собой дверь.
Виктор повесил полотенце на крючок.
– Сейчас принесу раскладушку, — объявил он.
– Не беспокойтесь, — сказала Зоранна. Для нее, привыкшей к времени Западного побережья, час был еще ранний. Кроме того, она не
намеревалась ночевать в одной комнате с умирающими. — Я закажу по компу гостиничный номер наверху.
– Позвольте мне, — галантно предложил Виктор и отдал нужные команды. Он проводил Зоранну в «Холидэй-Инн» на 400-м этаже. Чтобы попасть туда, им пришлось трижды пересаживаться с лифта на лифт. Они шли в молчании по коридорам, устланным мягкими коврами. Остановившись перед дверью ее номера, Виктор взял Зоранну за руку. Как и в первый раз, она ощутила упоительный страх.
– Зо, — произнес он, — милости просим к нам завтра на торжественный завтрак. Вы любите бельгийские вафли?
– О, я не хочу вас обременять. Я сама была бы очень рада пригласить вас обоих сюда, в ресторан.
– Отличная мысль, — сказал Виктор, — но ваша сестра отказывается выходить из квартиры.
– Трудно поверить. Нэнси никогда не была домоседкой.
– Люди меняются, — заметил Виктор. — Она говорит, что не покидала Башню с тех пор, как ездила на похороны вашего брата Майкла.
– Целых семь лет?!
– Как видите, у нее глубокая депрессия. Хорошо, что вы приехали, — Виктор слегка пожал ее руку и выпустил. — Итак, до утра, — попрощался он и, насвистывая, удалился по коридору.
Зоранна провожала его взглядом, пока Виктор не завернул за угол.
Войдя в свой облицованный мрамором гостиничный номер с высоким, как в церкви, сводчатым потолком, Зоранна вдохнула свежий, ароматный воздух — и словно бы вернулась из кошмара в реальность. С 400-го этажа открывалась божественная панорама: Луну, казалось, можно было достать рукой, внизу расстилались поля и холмы, словно зеленое одеяло на великанской кровати.
– Добро пожаловать, госпожа, — произнесла комната. — От имени персонала «Холидэй-Инн» благодарю вас за то, что вы выбрали нашу гостиницу. Непременно сообщите, если вам что-либо потребуется.
– Спасибо, — сказала Зоранна.
– Кстати, — продолжала комната, — вам посылка. Сейчас ее принесут.
Через несколько минут в дверь постучал долговязый джон с пакетом из «Дженерал-Гениус».
– Жучок, — распорядилась Зоранна, — дай ему на чай.
Раскланявшись, джон удалился. В посылке был подарочный сервопояс «Дипломат-Люкс». Тед превзошел сам себя: к сервосистеме ценой в месячный доход Зоранны он приложил бесплатный футляр — тоненький пояс от «Гуччи».
– Ну что ж, пора прощаться, — произнесла Зоранна и направилась к люку почтопровода, на ходу расстегивая свой собственный пояс. — Жаль, Жучок, жаль. Только-только мне с тобой стало интересно… — Зоранна начала искать на поясе отсек, где хранилась мнемоплата. Ее надо было непременно уничтожить: Жучок знал о хозяйке слишком много. Все равно для задач Теда важнее процессоры. — Я так надеялась, что ты созреешь, — проговорила она. — Ужасно хочется познакомиться со страшным серым волком, которым ты якобы должен обернуться.