"Два, три броска - и я стану беспомощным ребенком. И толку с меня", - скрежетал зубами от таких мыслей Шип.
Полсотни свирепых, жестоких хищников. Они накинулись на рыцарей, словно те были отарой овец, а не грозными воинами. На одного нападало несколько. Валили лошадь, стаскивали всадника, терзали, грызли. Кровь, сорванные латы, ошметки одежды, куски мяса - все разлеталось в стороны. Покончив с одним, кошаки кидались на другого…
Корт помнил - именно так делал Или.
Или! Где Или?!
Шип схватился за мальки - метнул их в зверя, что прыгнул на его вороного. Убить кошака убил - попал ему в глаз, но и сам был вынужден покинуть седло - на жеребца насели сзади, опрокинули его на бок - конь дико заржал, попытался отбиться копытами, вырваться, но безрезультатно. Один из хищников уцепил его клыками за горло и дернул здоровый кусок мяса.
Корт спасся, вынув ноги из стремян и прыгнув в сторону.
Обретя устойчивость (секунда понадобилась - не более), Шип выхватил рубцы, видя, что стал объектом убийственного желания двух рыжих кошаков. Их окровавленные пасти будто ухмылялись, из глоток вместе с паром рвалось низкое рычание, а золотые глаза, не мигая, смотрели на человека и горели, не обещая ничего хорошего. Одного Корт ударил прямо в раззявленную пасть, в алый язык, но тут же получил от смертельно раненого зверя лапой по руке - острые когти-крючки сорвали стальной напульсник с запястья, вспороли плотный рукав кожаной куртки и разодрали предплечье. И главное - выбили меч из пальцев.
Воевать с кошаками и Шипу было не под силу.
- Или! - проорал Корт, посылая-таки шар из света во второго зверя. - Или!
- Корт! Корт! - закричали ему, и он узнал Майю.
В голосе ее (как странно) слышались ужас и отчаяние. Что-то очень нехорошее произошло, раз эта вояка так перепугалась.
Стрельнув светом в бок еще одного кошака и сшибив его на землю, Корт обернулся на крики и увидел Донна. Рыцарь, весь окровавленный, лежал на земле и из последних сил отбивался мечом от зверя, который рвал ему ногу. Майя пока ничем не могла помочь - она рубилась неподалеку с наседавшими пафарийцами.
- Корт! Помоги! Помоги ему! - отчаянно вопила девушка, ударяя мечом в обтянутый кожей щит врага.
Молодой человек не стал долго думать - швырнул хороший шар из света в кошака, что драл Донна. Зверь, дернувшись, рухнул на землю, рядом с тем, кого только что терзал.
Корт бросился к рыцарю, который уронил руки и голову, потеряв сознание. По дороге споткнулся о чье-то тело и на мгновение застыл - увидел светло-карие глаза своего оруженосца Люта. Парень лежал навзничь, с разодранным животом, мокрым и черным от крови и вылезших внутренностей, и на лице его (точнее на той половине, что осталась невредимой) было странное удивление. Будто после смерти Лют увидел то, чего меньше всего ожидал увидеть…
У Корта противно зазвенело в ушах.
Слабость. Подкрадывалась, подло, со спины, расслабляя позвоночник и плечи.
"Чудес не бывает, - вспомнил Шип слова Авроры. - Что ж ты сам до сих пор в них веришь?!"
Опасность! Тоже со спины!
Корт развернулся, так быстро, что и сам не усек этого стремительного движения, и ударил мечом. Сверху вниз, наискось, отработанно - страшный, разрубающий плоть и кость удар. Особенно страшный из-за того, что нанесен с разворота. Отлетела, упала на чье-то растерзанное тело чернокожая рука с саблей в кулаке, с боевым браслетом на запястье. А Корт повел меч назад, не теряя ни секунды. И теперь, ударив снизу вверх, тоже наискось, разрубил противнику подбородок и лицо, сбил кожаный шлем с его головы - разлетелись в стороны белые костяные пафарийские обереги. Не помогли они своему хозяину.
Шип продолжил драться, потому что на место убитого врага спешили заступить новые бойцы, не менее опасные. Они наседали, по-звериному скаля зубы и угрожая мечами и саблями - только успевай, уклоняйся, отбивай и рази ответно, вгоняя алый от крови клинок в руки и шеи, животы и грудь.
Еще один удар светом - в еще одного кошака. Корт решил тратить лишь на них свою необычную силу. "С людей хватит и меча". А еще - мальков. Он почти все растратил, и каждый из ножиков сослужил хорошую службу.
Корт успел бросить взгляд на Донна, к которому сам торопился, и чуть успокоился - возле рыцаря уже была Майя. Она с рычанием волокла парня из битвы, и какой-то воин в длинной кольчуге и круглом шлеме, прикрывал ее и раненого, весьма ловко орудуя своим коротким мечом.
Успокоение нарушилось сразу же - над Майей мелькнул боевой топор. Она не видела - тащила своего жениха, упираясь ногами в землю, в тела павших. Не видел и воин, который защищал ее и Донна - он был занят схваткой. Зато Корт увидел. И забыл о том, что решил беречь силы - швырнул в огромного, толстого пафарийца, пожелавшего растереть в кровавое пятно Майю, не менее огромный шар яростного алого света. Алого из-за гнева, который в этот миг переполнил Шипа. И свет, ударившись в пафарийца, опрокинул его, а сам - разлетелся на сотни кровавых искр, и огни эти осыпали тех, кто бился рядом. Бойцы завопили так, будто в них варом плеснули.
Корт тоже вскрикнул, упал на колени - кто-то быстрый, пользуясь тем, что он отвлекся на спасение товарищей, ударил его саблей в плечо. Старые добрые латы, в которых Шип воевал еще против Исидора, погасили удар, не дали вражьему клинку развалить молодого человека на две части, но от жестокой боли не спасли. Она молнией пронизала все тело Корта.
Молодой человек оскалился и с колен ударил мечом в ответ - врага в пах. Пафариец шустро прикрылся шитом и рубанул противника по голове - и вновь шипастый доспех не дал слабины. Сабля скользнула по остроконечному шлему, оглушила рыцаря императрицы - только и всего.
Корт с колен упал на бок - в ушах не звенело - грохотало, голова будто раскололась. Но он мог еще соображать, и это было знаком того, что череп остался цел.
Поднял руку навстречу черному ухмыляющемуся лицу - кулак алел злым огнем. И Корт отправил этот огонь прямо в глаза врага, выплюнув ругательство - "вошь те в глаз!"
- Кооорт! - раздался вопль откуда-то сверху, будто с неба.
Затопотали копыта у самой головы, загрохотало железо - кто-то спешился рядом с ним.