Сослуживица Ирины по «Аэрофлоту» стюардесса Лариса Курбатова убеждена, что союз с Абрамовичем основывался исключительно на расчете.
«Я уверена, что она не любила Романа, ей нужен был его кошелек. Ведь не зря, прощаясь, Ирка сказала, что теперь ей не придется подсчитывать, сколько у нее осталось денег до зарплаты. Я спросила: „А как же любовь?“ Ира промолчала».
…Ирина Маландина проживет в счастливом браке с Романом Абрамовичем без малого 16 лет, успев родить ему пятерых детей и даже окончить искусствоведческий факультет МГУ. Все эти годы она не знала отказа ни в чем, и потому, должно быть, спокойно закрывала глаза на постоянное отсутствие мужа и непрекращающиеся пересуды о его страсти к длинноногим моделям.
Эта звездная пара распадется только в 2007-м, но даже после развода бывшая стюардесса с московской окраины по-прежнему будет летать по всему миру на личном самолете, отовариваться в самых дорогих бутиках Европы и водить дружбу с главными знаменитостями Британии – такими, например, как несостоявшаяся королевская родственница Камилла аль-Файед.
Словом, жизнь удалась, за исключением разве что жизни личной. Хотя с такими отступными, что оставил ей бывший муж, о любви можно и не задумываться: по данным «Санди Таймс», миссис Абрамович входит в тысячу самых богатых жителей Британии, занимая в этом списке почетное 452-е место…
…Впрочем, я, кажется, снова забегаю вперед…
Когда Абрамович распростился с игрушечным детством, от роду ему было всего 24 года.
Другие в этом возрасте мечтают перевернуть земной шар, осчастливить человечество, совершить подвиг, прославиться; сделать карьеру, наконец. Мечты Романа Аркадьевича были намного прозаичнее: он страстно желал разбогатеть. Деньги в его понимании были главным смыслом жизни; все остальное – приложится.
Он был столь же упорен, сколь и молод, истово верил в свою удачу – в то, что когда-нибудь купит с потрохами весь мир. Ради исполнения этой мечты Абрамович готов был на любое безрассудство: но обязательно – в пределах разумного.
Разношерстным, малопочтенным бизнесом – сбытом колготок, сахара и пошивом изделий из шкур – промышлял Абрамович недолго. Вскоре он нащупал истинно золотую жилу: все-таки недаром советские пропагандисты именовали нефть «черным золотом».
Несомненно, определяющую роль сыграли здесь его друзья и партнеры, с которыми торговал он мягкими игрушками в кооперативе «Уют», Валерий Ойф, Андрей Блох и Евгений Швидлер – огонь-ребята и все, как на подбор, отличники.
Сегодня эти люди давно уже венчают собой списки самых богатых и влиятельных россиян (состояние Валерия Ойфа, например, по рейтингу журнала «Форбс» оценивается в 1,1 миллиарда долларов; из всего Совета Федерации он самый состоятельный член). Но в те былинные годы были они обычными выпускниками столичного института нефти и газа с голодным блеском в глазах.
Ойф, Блох и Швидлер – этакие три библейских богатыря; гой-еси добры молодцы – и объяснили Роману Аркадьевичу, какие несметные богатства может принести занятие нефтью, если, конечно, правильно с ней обойтись. В подтверждение своей правоты они, наверное, даже показывали ему институтские конспекты и зачетки с отличными отметками – как-никак дипломированные нефтяники; а, может, доказательств никаких и не потребовалось – все-таки хватка у Абрамовича была мгновенной – золотоносные мысли ловил на лету.
Вот когда вновь пригодились связи дяди Лейба: по стечению обстоятельств в Ухте, где было все у него схвачено, располагался одноименный (сиречь Ухтинский) нефтеперерабатывающий завод. Именно дядя Абрамовича и составил племяннику первую протекцию, все остальное было уже делом техники.
Вслед за Ухтинским НПЗ Абрамович завел знакомства и на других нефтеперерабатывающих предприятиях, а самое главное – протоптал дорожку в госкомпанию «Роснефть», которая и владела тогда всей отечественной нефтянкой.
После объявленной Гайдаром либерализации цен и свободы торговли страна с головой ринулась в бизнес. Города мгновенно превратились в огромные стихийные рынки. Каждый приторговывал, чем мог. Что такое налоги – не знал никто. Не жизнь – малина.
Ведомые Гайдаром «мальчики в розовых штанишках», как метко окрестил правительство реформаторов вице-президент Руцкой, наперегонки кинулись разваливать столь ненавистную им советскую империю, чтоб и духа не осталось от треклятого прошлого. В мгновение ока была ликвидирована плановая экономика; отменены таможенные пошлины; упразднена внешнеторговая монополия государства, в том числе и на экспорт сырья. При этом внутренние цены на естественные монополии разительно отличались от внешних; иными словами, покупая в России товар за рубль, коммерсанты продавали его на Западе уже за десять долларов.
Отчего государство не могло заниматься этим собственноручно и само наживать миллиарды, Гайдар до сих пор так и не сумел объяснить. Как, впрочем, и другую загадку: если при СССР на экспорт продавали примерно 130 миллионов тонн нефти, и этих денег вполне хватало на всю страну, включая космос, армию и поддержку африканских компартий, то почему в гайдаровско-чубайсовской России при экспорте уже в 240 миллионов тонн, государственный бюджет оказался вдруг дефицитным.
Чудны дела твои, Господи…
Чем-то подобным промышлял поначалу и молодой Абрамович. Подконтрольные ему фирмы брали на Ухтинском и других НПЗ нефтепродукты (по одной цене) и гнали на перепродажу за кордон (по другой). Для этого требовалось всего ничего: хорошие отношения с руководителями – как на заводах, так и в «Роснефти». Да небольшой первоначальный капитал, который сколотил он еще в «Уюте».
Уже тогда Роман Аркадьевич отличался недюжинным даром нравиться людям. Один из сотрудников «Роснефти», сталкивавшийся с ним в тот период, упоенно рассказывал мне, каким предупредительным и вежливым был Абрамович. К каждому он мог найти свой, индивидуальный подход.
Кроме того, он выгодно отличался от татуированных бизнесменов начала 1990-х, высшим образцом стиля почитавших малиновые пиджаки; вежливый и интеллигентный Абрамович на их фоне казался просто монашкой, случайно забредшей в бордель.
«У него гениально была развита интуиция, – вспоминает этот ветеран отрасли. – Он в основном молчал, слушал, а потом делал безошибочные выводы, кто чего стоит. При этом Роман старался оказать внимание не только начальникам, но и мелким клеркам».
Лишь однажды интуиция отказала будущему миллиардеру. Это случилось после того, как при таинственных, мистических почти обстоятельствах в воздухе натурально испарился целый железнодорожный состав с нефтепродуктами.
И вновь – сама собой – всплывает аналогия с Корейко, тоже, кстати, гимназистом в отставке.
«Одним из наиболее удачных его дел было похищение маршрутного поезда с продовольствием, шедшего на Волгу… Поезд вышел из Полтавы в Самару, но до Самары не дошел, а в Полтаву не вернулся».
В то время схемы такие были в порядке вещей. Один мой приятель, например, в течение нескольких лет подрабатывал отправкой из России в Литву железнодорожных составов с нефтью. По документам сырье, как давальческое, шло на переработку, однако назад больше не возвращалось. За каждый такой исчезнувший поезд он получал 200 тысяч долларов, еще триста – отдавалось руководству Мажейкяйского НПЗ.
Доподлинно неизвестно, промышлял ли Абрамович чем-то подобным постоянно или же решил попробовать свои силы впервые; как говорится, не пойман – не вор.
Факт тем не менее остается фактом. В феврале 1992 года 55 цистерн с дизельным топливом покинули гостеприимный Ухтинский НПЗ и, стуча на стыках, покатили в столицу, на станцию «Подмосковная». Однако вместо «Подмосковной» вагоны очутились почему-то в Калининграде, а затем бесследно растворились на просторах независимой Латвии. Как выяснилось позднее, груз в Москве получила фирма Абрамовича «АВК»: разумеется, по липовым документам.
Сколь ни странно, преступление это с рук нашему герою не сошло. Уже 9 июня 1992 года следственное управление ГУВД Москвы возбудило уголовное дело по статье 93 УК РСФСР (мошенничество). А вскоре, к величайшему его удивлению, домой к Абрамовичу пожаловали демоны в форменных тужурках и препроводили будущего губернатора в казенный дом с зарешеченными окнами.