Абрамович, не в пример Березовскому, в точности следовал заповеди Маккиавели, изрекшего когда-то, что «Брут стал бы Цезарем, если бы притворился дураком». Этот молодой человек обладал поистине гениальными способностями подлаживаться под любую ситуацию.
Одна из первых газетных статей, посвященных Абрамовичу, называлась «Человек без лица». Образ, по-моему, очень точный.
И дело не только в том, что Роман Аркадьевич – это человек без прошлого, ибо вся его официальная биография представляет собой череду романтических легенд и сказаний, выдуманных иезуитами-пиарщиками.
Просто истинного лица Абрамовича не видел никто. Точно бог Шива, был он многолик, всякий раз представая именно в том образе, какого от него ждали; вы с барышней скромны, а с горничной – повеса.
То, что Березовский принимал когда-то за почитание и преклонение, являлось на деле лишь одной из бесчисленных его масок; между прочим, разобраться в том было совсем не трудно, но Борис Абрамович всегда отличался поразительной куриной слепотой.
Впервые отношения их начали давать трещину еще задолго до президентских выборов. Уже в 1999 году Абрамович стал позволять себе – правда, в узком пока кругу – поругивать старшего товарища. Его раздражала одержимая увлеченность Березовского политическими играми.
Внешне, впрочем, он еще старался держаться в рамках приличий, но окружение его очень точно перенимало настроения своего патрона; недаром говорят, что короля играет свита.
Люди Абрамовича довольно явно демонстрировали теперь свое ироничное отношение к Березовскому. А Александр Мамут, выполнявший здесь роль придворного шута – Мамут, действительно, был остер на язык; иной раз залепит что-то, хоть стой, хоть падай, – вообще, взял моду регулярно издеваться над Березовским: за спиной, разумеется. Он копировал ужимки и манеры Бориса Абрамовича, рассказывал байки и унизительные анекдоты – нередко в присутствии Юмашева с Дьяченко – а Абрамович лишь посмеивался; о том, чтобы одернуть смехача, и речи даже ни шло.
Я думаю, во многом это было обусловлено комплексом маленького человека, который долгие годы одолевал Романа Аркадьевича. Лакей, даже превратившись в миллиардера, все равно остается лакеем. Да и слишком много унижений причинил когда-то ему Березовский. Рано или поздно он обязательно должен был расквитаться и за ночевку на утлом диванчике в проходной комнате, и за ношение чемоданов; следовало лишь дождаться подходящего момента.
Надо сказать, что как раз к 1999 году все их совместные активы находились уже в цепких руках Абрамовича; когда Березовский в очередной раз отправлялся на госслужбу, долю в «Сибнефти» он передал младшему партнеру. При этом, как утверждают их ближайшие товарищи, свои права официально он никак не закрепил; все было договорено на словах.
Собственно, он и сам это особо не отрицал, заявляя, что акционером «Сибнефти» не является, но имеет «стратегические интересы и в этой компании и к ней».
Вроде умный-умный Березовский, а таких очевидных вещей почему-то не понимал; в бизнесе не бывает друзей и возлюбленных. Там, где появляются деньги, не место сантиментам.
Один из недавних его соратников вспоминает, как однажды он беседовал по душам с Бадри Патаркацишвили:
«Я спросил его: у вас доля „Сибнефти“ оформлена надежно? —
И Бадри очень невозмутимо ответил: само собой. Хотя формально ничего им уже не принадлежало».
А ведь еще летом 1999 года – за год с лишним до разрыва – газеты прозорливо предсказывали:
«Березовский сам вырастил своего будущего „могильщика“... Забрав под себя всю нефтянку и естественные монополии, (…) Абрамович рано или поздно попытается окончательно выйти из-под опеки Березовского. Благо, полученный через Аксененко контроль над „Газпромом“, „Транснефтью“ и РАО „ЕЭС России“ открывает Абрамовичу широкое поле для создания самых причудливых и фантастических коалиций» («МК», 2 июня 1999 г.).
Но Березовский чужих газет, видно, не читал…
Последняя их совместная крупная операция состоялась как раз в преддверии президентских выборов. В феврале 2000-го стало известно, что акционеры «Сибнефти» (читай, Березовский и Абрамович) покупают акции трех крупнейших металлургических предприятий – Братского, Красноярского и Новокузнецкого алюминиевых заводов, а также Ачинского глиноземного комбината – основного поставщика сырья для производства этого металла социализма.
Подоплека этой масштабной сделки столь занимательна, что рассказать о ней следует поподробнее.
Как нередко бывало у Березовского, началось все с простого стечения обстоятельств; впрочем, недаром Джек Лондон утверждал, что нет Бога, кроме случая.
После того, как бывший секретарь Совбеза и выдающийся миротворец Александр Лебедь был избран в 1998-м губернатором Красноярского края, Борис Абрамович мгновенно решил воскресить их былую дружбу. Для чего точно он и сам еще не понимал, но совершенно точно знал, что иметь в своем активе губернатора столь крупного и стратегически важного региона никогда не помешает. Благо, повод вскоре представился сам собой.
Лебедь, в силу дурного характера, очень быстро сумел разругаться с самым авторитетным предпринимателем региона Анатолием Быковым по кличке «Бык». Под контролем Быкова, бывшего учителя физкультуры, находились тогда Красноярские алюминиевый и металлургический заводы, Красноярская ГЭС, «КрасУголь», Красноярскэнерго, Ачинский глиноземный комбинат, Ачинский нефтеперерабатывающий завод – словом, практически все ключевые предприятия края.
С чего начался этот конфликт сегодня вряд ли кто уже и вспомнит; якобы, Быков был одним из спонсоров кампании Лебедя, а посему посчитал себя некоронованным хозяином края, тогда как амбициозный генерал смириться с этим не мог. Постепенно-незаметно между бывшими единомышленниками разразилась война.
В руках у Лебедя был административный ресурс, у Быкова – ресурс финансовый. Кроме того, Бык пользовался немалой поддержкой населения. Впоследствии, даже, сидя в тюрьме, он неизменно будет выигрывать все выборы в краевое заксобрание.
Но и Лебедь не зря просиживал когда-то штаны в Академии Фрунзе. Генерал-губернатор повел планомерную осаду противника, выбивая почву из-под его ног. Главные удары наносились по основному активу Быкова – КрАЗу. Власти публично обвиняли завод в уводе денег, инициировали всевозможные проверки и ревизии.
Будь Быков единственным владельцем КрАЗа, он наверняка сумел выстоять; силы духа этому человеку было не занимать. (Вся новейшая история завода была обильно обагрена кровью.) Беда заключалась в том, что у него имелось еще двое партнеров – братья Черные (Trans-World Group) и Василий Анисимов (Trustconsult), которые совершенно не хотели нести убытки из-за чьих-то пустых амбиций.
О миллиардере Анисимове рассказывать особо нечего, а вот братья Черные личностями были легендарными. Бывшие узбекские цеховики с израильскими паспортами, они первыми сообразили, как можно заработать баснословные барыши в промышленности. Именно Черные стали пионерами толлинга – переработки на алюминиевых заводах экспортного давальческого сырья; эта схема освобождала от уплаты таможенных пошлин. На вырученные средства братья быстренько стали скупать активы предприятий, с которыми сами же и работали. Уже к 1996 году их фирма Trans-World Group (сокращенно – TWG) стала третьим в мире производителем алюминия, а в числе младших партнеров Черных значились такие известные нынче олигархи, как Олег Дерипаска и Владимир Лисин.
При этом братьев регулярно обвиняли в связях с преступным миром, как российским, так и заокеанским (одним из ближайших друзей их был, например, лидер измайловской ОПГ Антон Малевский), но с такими гигантскими деньгами до поры, до времени они могли чувствовать себя в абсолютной безопасности.
Одному Богу известно, как Березовскому удалось опутать Михаила Черного; дельца битого, многоопытного. Но факт остается фактом. Стоило Лебедю приступить к осаде КрАЗ – главного бриллианта в короне TWG – на горизонте мгновенно нарисовался Борис Абрамович.