- Вот мы и приехали, - просвистела я в Катеринино ухо, - ему нужны счета и названия организаций. Парень явно обратился по адресу, - Катерина обреченно покачала головой и прикрыла глаза.
- К тому же я никак не пойму, чего ты добиваешься, - продолжал Зямочка.
- Мне нужен «Автопортрет», - заявила бабуля, - не делай такие глаза, Зямочка, я сразу тебе об этом сказала.
- Да как ты не понимаешь, - задохнулся Зямочка, - как ты не понимаешь, что влезла в дело о миллионах! Влезла, и с невероятной наглостью требуешь себе «Автопортрет»! Откуда ты о нем вообще узнала? С чего ты взяла, что за эти три года он еще не утек в частную коллекцию?
- Тряс бы ты тут сейчас так гузкой, дорогуша, - фыркнула бабуля, - если бы этот «Автопортрет» куда-нибудь утек.
Зямочкины бугаи побагровели и мелко задрожали. На всякий случай я вжалась поглубже в наши тюфяки и притворилась мебелью. Поймите меня правильно, я ничуть не сомневаюсь в бабулиных бойцовских качествах, но кто знает, сколько бугаев притаилось за дверью, и скольких из них бабуля успеет вырубить до того, как сюда подтянутся силы ОМОНа и конной милиции.
- Хорошо, - по-людоедски осклабился Зямочка, демонстрируя свою шикарную вставную челюсть, - будем по делу. Я хочу узнать лишь одну вещь: чьи интересы ты тут представляешь?
- Не твоего ума дело, - отрубила бабуля, - мне нужен «Автопортрет» и баста.
- Машка, это невероятная, ни с чем не сравнимая наглость, - взвился Зямочка, - вмешиваться в мои дела, захватывать в плен моего племянника…
- Так это был наш хваленый Гена? Продолжатель дела и наследник империи? - изумилась бабуля.
- Да, - гаркнул Зямочка.
- Как он вырос, - покачала головой бабуля, - как быстро растут дети, Зямочка, а? Вот и моя внучка, Галочка, еще вчера играла в куклы, а сегодня - такая красавица… Да вот же она, лежит рядом со мной в подвале, куда ты нас посадил. Не бойся, моя прелесть, - бабуля зажала мою шею в железный захват и принялась гладить по голове, - дядя Вася не очень страшный, у него кишка тонка…
- Машка, - прорычал Зямочка.
- Да, Зямочка, да, - продолжала бабуля умиленно. Я чудом извернулась из ее крепких объятий и без сил упала на Катерину.
- Машка, - бедный Зямочка пошел багровыми пятнами и заиграл кадыком, - эти парни могут пристрелить тебя в два счета, так что не перебивай меня! Ты вмешиваешься в мои дела, заметь, в очень большие дела, провоцируешь нас на убийство, захватываешь Гену в заложники и требуешь «Автопортрет»! Неслыханная наглость!
- Ты слышишь, детка, - доверительно склонилась ко мне бабуля, - мы спровоцировали их на убийство.
- Блин, - поежилась я, отодвигаясь на случай, если бабуле снова придет в голову заключить меня в объятия.
- Нет нам прощения, - продолжала бабуля сокрушенно. - Слушай, - прорычала вдруг она, - ты долго будешь мне тут мозги канифолить? Что это за театр с заключением нас в подвале? Что за драма с каким-то мейерхольдовским оттенком? Что за Яичкин такой?
- К-какой Яичкин? - спросил Зямочка, пожевав губами.
- Ну, этот чертов художник, налабавший эту дурацкую картину? - неистовствовала бабуля, - ты тоже, хорош, гусь, ввязался в какую-то ерунду! Это же уму неподвластно, чем теперь вынуждены заниматься приличные люди! Я не столько в обиде на тебя, что ты приложил меня по кумполу, сколько не понимаю, ради чего ты это сделал! Ради шедевра какого-то Яичкина? Ну ладно, меня в это дело ввязаться заставили обстоятельства, но тебе-то зачем лезть в это все? Марать руки убийством? Как тебе не стыдно, Зямочка? Ты всегда был редкостным жучарой, но - убийство?
- Знаешь что, - всплеснул руками Зямочка, - ты… ты… Ты! - тут Зямочка до корней волос залился багровым, рванул свой дурацкий шейный платок и принялся ловить ртом воздух. Потом Зямочка кинул на бабулю взгляд, полный невысказанной муки, махнул своим бравым ребятам и пулей вылетел из подвала.
Загрохотала дверь и снова погас свет.
- …, - сказала я, - восхитительно поговорили.
Короче, вторые переговоры за последние два дня были провалены.
Глава двадцатая, в которой мы с Катериной узнаем три правила настоящей соблазнительницы
- Итак, дорогая, - шептала бабуля Катерине, - учитывая, как на тебя пялился тот здоровячок, который не является нашим обднофамильцем, ты - наша тяжелая артиллерия.
- По-моему, Марья Степановна, - шептала Катерина в ответ, - ваш Зямочка пялился на вас гораздо больше.
- Катенька, мы уже обсуждали этот вопрос, - свистела бабуля, - Зямочка вряд ли поведется, если я вдруг начну разыгрывать страстную любовь к нему, и будет начеку. Дорогая, поверь, это не так сложно, как тебе кажется. Ты взрослая, красивая, опытная женщина…
- Марья Степановна, - шептала взрослая, красивая, опытная женщина, - мне страшно, и ничего не получится. Да и зачем его соблазнять? Мне совершенно не улыбается разводить нежности с каким-то незнакомым мужиком.
- Дорогая моя, - терпеливо говорила бабуля, - наша цель - не организовать тут порнографический кружок, а действительно соблазнить, запасть парню в душу, чтобы он почувствовал не животное влечение, а истинную ответственность и почти любовь.
- Вот-вот, - вздыхала Катерина, - может, на порнографический кружок я еще как-то и сгожусь, но вот дальше - увольте, пользы от меня не будет. Да и какой смысл?
- А смысл, милая, в том, что, проникнувшись любовью и уважением, наш Цербер собственноручно выпустит нас отсюда, а, в идеале, и «Автопортрет» нам принесет.
И так до бесконечности. Бабуля уламывала Катерину пустить в ход свои неоспоримые чары уже битый час. За это время я успела подремать (благо, тюфяков Зямочка навалил нам предостаточно), посчитать слонов и накидать в уме план статьи про весенний авитаминоз и методы борьбы с ним (насколько я знаю Светку, на апрель у нас всегда стоит весенний авитаминоз, и пишу всегда про него я).
Спустя полчаса после Зямочкиного беспорядочного отступления, свет в нашей темнице вновь зажегся, и к нам вошли Перевалов с напарником. Вооружены парни были до зубов, а потому бабуля, попримерявшись некоторое время то к одному, то к другому, оставила мысль о нападении с применением насилия на другой раз. Однофамилец втащил к нам биотуалет, а напарник пристроил его в дальнем углу за трубами. Потом парнище (здоров он был как боров) принялся подробно объяснять, как этим самым туалетом пользоваться («Ну ты еще штаны спусти, стюардесса хренова», - пророкотала бабуля). Глаз при этом он с Катерины не сводил. Моя скромная особа им не приглянулась (уж не знаю, радоваться или огорчаться), зато нам пообещали скорый ужин. На вопросы, где наши вещи и мобильники, отвечать не стали. Обиделись, наверное.