И тогда, чтобы стервятники не мучились понапрасну, щука махала хвостом, подавая сигнал жизни. И тотчас же нахальная зеленая братия исчезала из виду, спеша по делам, сулящим более легкую добычу. Щука не сомневалась ни на миг, что завтра они вернутся и все повторится вновь.
Она знала, что жить ей осталось совсем немного, знали это и зеленые пираты, и поэтому приняли за обычай ежедневно наведываться на место ее обычной лежки. Однажды им повезет и тогда они, подобно стае гиен, набросятся на бездыханное тело, разрывая его на части, стремясь насытить вечно голодные утробы, торопливо заглатывая огромные куски, пока не закончится отведенное им время. А затем, на место ее смерти придут раки, вездесущие речные могильщики, чьим извечным ремеслом была очистка речного дна, от мусора органического происхождения. И тогда окуням придется отступить, довольствоваться объедками, время от времени слетающими с обеденного стола, закованных в панцири, членистоногих.
Когда-нибудь это обязательно случится, чему быть, того не миновать. Щука знала свой исход, он неизбежен. Она ничего не могла изменить, да и не стремилась что-то менять. Зачем? К чему лишнее беспокойство. Не все ли равно, что будет с твоими бренными останками после смерти, когда душа, прикованная к бренному телу, вырвется наружу и устремится к абсолютной свободе, сбросив тяжкие оковы плоти, что вынуждена была носить на себе долгие годы.
Поэтому щука не переживала, не печалилась по данному поводу, гораздо больше расстраиваясь из-за другого. Из-за существа весьма отдаленного ее родственника, которого в другое время и при других обстоятельствах, не преминула бы пригласить на обед в качестве закуски, ставшего ее единственным прилежным учеником, терпеливо выслушивающим ее жизненные истории. Она надеялась, что из золотистого карпа, получится мудрец начиненные ее знаниями, мудрец, который доживет до преклонных лет, успев перед смертью передать ее мудрость вкупе со своей, как можно большему количеству плавунов. Ну а те, в свою очередь, усвоив мудрость, преумножат ее и достигнут небывалых высот. И вся река станет просвещенной, а не глупой и неотесанной, как сейчас. И тогда человек, этот наипервейший и наиглавнейший рыбий враг, будет посрамлен, и вынужден будет отступить, ибо на реке ему больше будет нечего делать, его сети и разнообразные коварные ловушки сгниют и покроются ржавчиной, но так и останутся, безнадежно пусты.
Щука верила, что когда-нибудь все будет именно так, как она мечтала. Уверенность ее росла и крепла с каждым днем, но сегодня лопнула, как мыльный пузырь, и вместе с ней погибли и силы, что удерживали престарелую хищницу у жизни. Жизнь потеряла для нее всякий смысл.
Ее гордость и надежда, любимый ученик, на которого возлагала такие надежды, погиб такой глупой смертью, что глупее трудно и представить. Потерять рассудок пленившись элегантным хвостом и парой волнительно очерченных плавников, это было выше ее понимания. Но он, ее надежда и опора, сломя голову ринулся за прекрасным виденьем и погиб, и эта смерть подвела жирную черту и под жизнью щуки, с его гибелью потерявшей смысл дальнейшего существования. Она была слишком стара, чтобы все начинать сначала.
Она впала в транс, забытье, потрясенная до глубины души, случившейся на ее глазах трагедией. Она куда-то плыла, сильными взмахами плавников разрезая толщу вод, но куда и зачем направлялась, сама не знала. Она просто двигалась вперед, словно в этом движении заключалась ее жизнь. Она ничуть не удивилась, когда обретя на мгновение ясность во взоре, узнала место в котором оказалась, посещать которое зареклась десятки лет назад, в месте, от посещения которого предостерегала всех кто хотел услышать. И вот она здесь, в нарушение всех, ею же установленных правил. Но ей наплевать на все опасности мира, она умирала и не все ли равно, где провести остаток жизни? Это место ничуть не хуже любого другого, здесь погиб тот, в кого она вложила душу, в кого так верила.
Вот и погнутая карпом клетка, сплетенная из металлической проволоки. В ней и поныне томятся угодившие в нее, узники. Где-то здесь в испуге мечется та самая глупышка, из-за которой погиб ее ученик. Ей тоже уготована погибель, может сегодня, а может через день, или два, когда человек придет проверять ловушки, с радостным рыком вытряхивая оттуда добычу. И поделом ей, с холодным безразличием, беззлобно подумала щука. Пускай помучается, побьется бестолковой головой о стены, пускай.
Даже не удостоив мимолетного взгляда ту, что стала сама того не желая, невольной причиной гибели ее ученика, щука медленно поплыла дальше, неторопливо поводя плавниками, никуда не спеша, наслаждаясь этим, возможно последним в ее жизни полетом в толще речных вод.
Она миновала тесный строй человеческих ловушек с томящимися в них пленниками и уже собиралась повернуть, чтобы уйти на глубину, как вдруг, рухнувшая с небес смертоносная тень, поставила жирную точку в ее жизни. Вилы, рухнувшие с небес, с необычайной легкостью пробив дряхлую кожу, развалили гниющее тело на две, почти равные половины. Они медленно опустились на дно, чтобы в ближайшие день, или два, стать добычей вездесущих окуней, или раков. Мальчишка, прикончивший старую щуку, даже не потрудился нагнуться, чтобы подобрать покрытые мхом обломки. К чему ему такое старье, которое даже опасно есть. От такого блюда, можно схлопотать несварение желудка и провести несколько прекрасных летних дней не на речке, а в унылом и вонючем заведении с круглой дырой в полу, мучаясь от поноса и резей в животе.
Как добыча, древняя щука не стоила ни гроша. Мальчишка ударил ее просто так, походя, ради спортивного интереса, демонстрируя развалившимся на берегу друзьям, ловкость и удаль. Он бы выкинул ее на берег, чтобы позабавиться, но она оказалась слишком стара и дряхла, и рассыпалась от удара, как трухлявый пень.
Впрочем, то, что она ни на что не годится, не совсем верно. Нужно просто запомнить место, где она погрузилась на дно, и завтра, спозаранку нагрянуть сюда всей компанией, поохотиться на другую, более лакомую добычу, речной деликатес. Завтра, на этом месте и шагу нельзя будет ступить от кишения рачьего племени, что сползется на щучьи похороны, со всей реки. И тогда только успевай, поворачивайся, хватай клешнистых усачей, кидай на берег, где один из компании, будет укладывать все это копошащееся панцирное братство, в большое ведро. А когда ведро будет набито до отказа, а охотничий пыл малость угаснет, можно будет приступить к очередному этапу приятного времяпрепровождения.