Кузьмич, конечно, тоже убежден, что мы прекрасно запомнили этого гражданина Николова, но на всякий случай уточняет:
— Это у него в номере Мушанский ничего не нашел, кроме двух кофточек. Так вот. Во-первых, интересно будет на них взглянуть. Вчера, при обыске у Худыша, мы не знали, что они краденые. Надо это поправить, — он смотрит на Игоря. — Ты, что ли, съездишь? Хотя нет, — перебивает он сам себя. — Тебе неудобно. Ты с Элеонорой встречался… по-другому.
Мы, конечно, с Кузьмичом согласны. Ни мне, ни Игорю ехать с обыском туда нельзя.
— Поедет Денисов, — решает Кузьмич, тут же вызывает по телефону Валю, а нам говорит: — Вы обождите. Разговор будет.
— И еще пусть поедет к Ляле, — напоминаю я. — У нее шкатулка с редчайшими ископаемыми. Помните, с той кражи в гостинице?
Кузьмич кивает в ответ.
Через минуту в кабинет входит Валя Денисов. Он получает от Кузьмича подробную инструкцию, затем тот звонит прокурору, договаривается с ним об ордере на повторный обыск, после чего Валя уходит.
Кузьмич оборачивается к нам и продолжает прерванный разговор.
— Так вот насчет этого самого Николова. Первое. Он, как вы помните, заявил, что спешит на самолет. И даже билетом махал. И еще вы, наверное, помните, я об этом наводил кое-какие справки, — он поворачивается, вынимает из стоящего рядом сейфа уже знакомую нам папку и достает из нее лист с своими пометками, затем надевает очки и продолжает: — Справку мне дали такую. В нужное нам время, вернее, этому Николову время, самолет на Пензу не вылетал, и вообще только семь самолетов в тот час вылетало из Москвы. Кроме загран- и спецрейсов. Я попросил проверить списки пассажиров на этих семи самолетах. Николова там не оказалось. Так что опаздывать ему было некуда. И махал он там, в гостинице, каким-то другим билетом. Отсюда вывод: он просто спешил убраться из гостиницы, скрыться. Почему? Пока неизвестно. Но все это, однако, подозрительно.
— Он мог купить билет на чужую фамилию, — вставляет Игорь. — И предъявить чужой паспорт.
— Мог, конечно, — соглашается Кузьмич. — Но это уже совсем подозрительно. Верно?
Мы молча киваем в ответ и с интересом ждем, что он скажет дальше. Конечно, все здесь подозрительно. Даже очень.
— Теперь второе, — продолжает Кузьмич. — Самое главное. Чего вы не знаете. Юрий Анатольевич, наш эксперт, нашел в номере у Николова записку. Я вам ее не показывал, чтобы вы до поры голову себе ею не забивали. И не отвлекались. Вот она, — Кузьмич достает из папки мятый клочок бумаги и бережно разглаживает его. — Тут написаны какие-то числа, большие, тысячи, десятки тысяч, даже вон сотни. Ясно, что это не Мушанский обронил. Да и не его рукой это написано. Юрий Анатольевич проверил. Образец почерка Мушанского в делах уже имелся. Значит, это Николов писал. Что за цифры, понять трудно. К тому же он тут с ними все четыре действия арифметики проделывает. Что-то складывает, что-то делит и так далее. Но вот что интересно. Не одной рукой тут все написано. Это Юрий Анатольевич тоже установил. Кто-то Николову эти цифры исправлял, зачеркивал, а другие вписывал. Или, конечно, наоборот: кто-то их писал, а исправлял Николов. Выходит, вдвоем сидели, трудились, спорили. Деловой какой-то спор у них был, конкретный, на цифрах. К тому же все они написаны торопливо, небрежно. Отсюда можно предположить, что они оба в споре их писали, что-то друг другу доказывая, что-то тут же подсчитывали. И не для памяти, не для будущего. Иначе Николов эту записку спрятал бы. А тут договорились: и записка вроде бы уже не нужна стала. Может, тут же и выпили на радостях, кто их знает. Короче говоря, очень меня эта бумажка заинтересовала. Вот взгляните-ка.
Кузьмич протягивает нам записку. Мы внимательно ее рассматриваем. Да, весьма подозрительная записка. Особенно после всего того, что сказал о ней Кузьмич.
— И еще вот что, — продолжает между тем Кузьмич. — Я тоже говорил с дежурной по этажу в той гостинице. По ее словам, Николов вернулся в тот вечер в гостиницу спокойный, поздоровался и ничего не сказал об отъезде. Зашел к себе, а минут через десять вдруг объявил, что ему надо срочно уезжать. Он очень спешил и нервничал. Так что дежурная, не найдя горничной, сама очень бегло, как она говорит, осмотрела номер. Так он ее торопил. Какой отсюда напрашивается вывод? Скорей всего он решил удрать из гостиницы, когда обнаружил кражу. Именно кражу, а не убийство. Ведь он сначала сам искал горничную. А потом он не просто удрал, он скрылся. А это что, в свою очередь, может означать? Поначалу я решил: украли у него что-то важное, что его испугало. Только Мушанский мог нам сказать, что он в этом номере украл. И вот теперь оказывается, всего две кофточки. Так стоило из-за этого такую панику пороть?
— А если он все-таки обнаружил убийство? — спрашиваю я.
— Так ведь это не было убийством, — возражает Кузьмич. — Он мог обнаружить раненую женщину. В таком случае помочь должен был, тревогу поднять. А он убежал и скрылся.
— Ничего себе картинка обрисовывается, — озабоченно произносит Игорь.
— Картина темная, — отвечает Кузьмич. — Чует моя душа, этот Николов — птица поопаснее Мушанского. И надо срочно за это дело приниматься, милые мои.
Часть 2
КВАДРАТ СЛОЖНОСТИ
![Злым ветром image012.png](https://litlife.club/books/864/read/images/image012.png)
Глава 1
ТЕМНОТА, В КОТОРОЙ, ОДНАКО, КОЕ-ЧТО ПРОСТУПАЕТ
![Злым ветром image013.png](https://litlife.club/books/864/read/images/image013.png)
Итак, после ареста Мушанского, этого неудавшегося артиста и вполне сформировавшегося убийцы, всплыла новая фигура — исчезнувший жилец последнего «люкса», куда забрался Мушанский, по фамилии Николов. Он живет в Пензе, но там до сих пор не появился. Судя по всему, это темная личность. Если быть точным, то на такой вывод нас наталкивают следующие обстоятельства: его поспешный отъезд из гостиницы, как только он обнаружил кражу у себя в номере; явная ложь с билетом на самолет, ибо, во-первых, ни один самолет в этот день не увез на своем борту Ивана Харитоновича Николова, во-вторых, если Николов улетел по подложному паспорту или вообще не улетел, а уехал, допустим, поездом, то это тоже не менее подозрительно, наконец, обнаруженная в его номере странная записка с цифрами.
Однако найти нам его надо прежде всего для того, чтобы доказать шестую кражу Мушанского. И Кузьмич поручает это мне. Я доволен. Мне и самому очень интересно знать, кто же такой на самом деле этот Иван Харитонович Николов, или, как выражается один мой приятель, «в какой области лежат его жизненные интересы».
В этом смысле Пенза ничего интересного нам не сообщила и ограничилась формальной справкой. Значит, иных материалов у них нет. А это, в свою очередь, означает, что гражданин Николов или очень хитро маскирует свою темную деятельность, подлинную «область своих интересов», или она лежит вне Пензы, или, наконец, ее вообще нет и все это чепуха и случайные совпадения.
Итак, Пенза нам пока что ничего не дала.
Но есть и второе место, где можно почерпнуть кое-какие сведения о таинственном гражданине Николове. Это гостиница, где он жил. Хотя прошло уже две недели, как он оттуда исчез, но есть люди там, которые его помнят. В частности, некий Виктор Сбокий, жилец соседнего номера. Это обаятельный парень, тренер одной известной футбольной команды класса «Б». У команды неприятности, и он тут утрясает дела в комитете. Вот он-то мне кое-что интересное и подкидывает о бывшем жильце соседнего номера.
— Знаешь, — говорит, — с ума сойти, какая к нему однажды девушка пришла. Имени, к сожалению, не знаю. Но хороша… — мечтательно добавляет он. — Вот все, что я тебе могу сказать.
Мы сидим уже полчаса. За окном непроглядная темень. Виктор протягивает мне рюмку коньяка, но я, поблагодарив, отвожу его руку. Служба!
— Понимаешь, какое дело, — говорю. — Мне этот Николов нужен, собственно говоря, по одной только причине. Он уехал, не успев заявить о краже. И мы даже не знаем, какие вещи у него пропали. А без этого, сам понимаешь, найти вора трудно.