Я день и ночь ломаю себе голову над этой проблемой. Она не дает мне уснуть. Я советуюсь с Кузьмичом, советуюсь с Игорем, советуюсь с каждым опытным человеком у нас, который хоть что-то в состоянии мне подсказать. Я стараюсь предусмотреть все варианты встречи Варвары с этим артистом и разработать ее поведение в каждом отдельном случае.
Проще всего, конечно, если Мушанский позвонит ей и они условятся о встрече. А если он без предупреждения заявится к ней домой или будет поджидать ее возле дома, как быть тогда? Кое-что мы уже придумали, конечно. Остальное надо додумать вместе с ней.
Весь день я нетерпеливо поглядываю на часы. Сегодня Варвара работает в дневную смену, значит, домой она вернется часов в шесть. Конечно, она может зайти в магазин или куда-то еще. Но уж в восемь она будет дома, наверное. Только бы застать ее одну, как в прошлый раз. Ведь откладывать встречу нельзя. Но тут меня вдруг осеняет, что Варвара может ведь пойти в кино, в гости, и тогда… Черт возьми! Не встретить ли мне ее у ворот фабрики? Это тоже рискованно. По многим причинам. Нет уж, придется ехать к ней домой. И ждать хотя бы до ночи.
Около семи часов я отпускаю ребят, предварительно доложив Кузьмичу о безрезультатности сегодняшнего нашего поиска. Одновременно получаю у него разрешение ехать в Варваре.
Я приезжаю несколько раньше, чем собирался. В окнах нет света, и на звонок никто не откликается. Очевидно, Варвара еще не вернулась с работы. Что ж, придется подождать.
Холодно, но, к счастью, дождя нет. Из подворотни дует со страшной силой. Это просто удивительно. Ведь на улице ветра почти нет. Плохо, что я привязан к этой проклятой подворотне. Но уже совсем темно, улица плохо освещена, и я могу пропустить Варвару, если отойду слишком далеко, тем более что прохожих сейчас довольно много. Такое время: кто с работы, кто в гости, кто куда, в общем.
Чтобы не болтаться все время на улице, приходится заходить в подворотню. Но когда пройдешь до конца этот длинный темный тоннель и войдешь во двор, то оттуда уже ничего не видно, кто бы ни зашел в подворотню. Безобразие, там нет даже лампочки. Что стоит вкрутить? Надо будет сообщить местному участковому инспектору. Куда он-то смотрит?
Но пока я во двор выйти не решаюсь и вынужден прогуливаться по подворотне. Хорошо еще, что я догадался надеть пальто вместо плаща и меня не очень продувает.
Так проходит целый час. Варвары все нет. А уже половина девятого. Но я терпелив. Я стал вообще чертовски терпелив. Это при моем-то беспокойном характере! Нам часто приходится ждать, просто ждать. Это, кстати говоря, тоже искусство. Сколько раз прежде меня подводило нетерпение!
Я брожу по подворотне, сунув руки в карманы и подняв воротник пальто. Потом выхожу на улицу, совершаю короткий маршрут между двумя подъездами и снова ныряю в подворотню.
Уже десять часов вечера. Я брожу здесь чуть не три часа. А Варвары все нет. Может быть, она осталась ночевать у каких-нибудь знакомых? Или уехала из Москвы? У нее мать и сестра в Горьком, брат в Серпухове. Вдруг кто-нибудь из них заболел, и Варвара уехала туда? Я не видел ее пять дней. Мало ли что могло случиться за это время? Но она должна была меня предупредить. Хотя, если случается беда, можно обо всем забыть.
Терзаемый сомнениями и всякими догадками и предположениями, порой совсем уже нелепыми, я продолжаю патрулировать ненавистную подворотню. Я уже здорово продрог, и что-то подозрительно начало першить в горле, и я с трудом сдерживаю кашель.
За это время через подворотню прошло всего несколько человек. Они разминулись со мной, даже не заметив постороннего человека в двух шагах от себя. И я бы их не заметил, если бы глаза не привыкли к этой кромешной тьме. Ну и место. Здесь можно сотворить что угодно. Надо обязательно осветить эту подворотню, черт бы ее побрал.
Сколько же мне тут еще ходить, интересно? Если бы можно было хоть на минуту присесть. Ноги просто отказываются служить. Ведь целый день в беготне. И еще хочется есть. И здорово холодно. Я про себя решаю, что до двенадцати я все-таки продежурю здесь, и конец. Больше просто нет сил. И кстати, нет смысла. Ночью Мушанский, я надеюсь, не явится. А утром… Утром явлюсь я. Ничего не поделаешь.
В который уже раз я прохожу по подворотне до двора и поворачиваю назад, в чернильную воющую глубину тоннеля. Впереди постепенно начинает тускло сереть выход на улицу. В доме на противоположной ее стороне в большинстве окон уже погас свет. Изредка в сером проеме мелькают черные силуэты машин. Звуков я не слышу, все тонет в свисте ветра.
Я медленно двигаюсь к серому пятну впереди. Сейчас я выйду на улицу.
И вдруг… на сером пятне у входа в тоннель возникает женский силуэт. Я узнаю ее сразу. Варвара! У меня даже забилось сердце, как у влюбленного, честное слово. Я ускоряю шаг и встречаю Варвару уже у самой двери.
— Варя!
Она в испуге отшатывается от меня.
— Кто это?..
— Это я, Виталий. Жду вас.
— Какой еще… Виталий?..
— Неужели забыли меня?
— Отстань!.. Говорю, отстань!.. Кричать буду?..
— Варя, да вы что…
Она порывается выбежать на улицу и вдруг, пошатнувшись, прислоняется к стене.
— А-а-а!.. — хрипло кричит она.
Я хватаю ее за руку.
— Варя, перестаньте!
И тут я неожиданно все понимаю. Варвара пьяна, совершенно пьяна и еле держится на ногах.
Внезапно она обмякает и равнодушно бормочет:
— А, все равно… все равно… идем ко мне… холодно здесь…
И пытается открыть свою сумочку, чтобы достать ключ.
Ну и положение. И оставить ее так тоже нельзя. Она даже ключ не может найти. Варвара со злостью встряхивает сумку, и все содержимое вываливается на землю.
— А, все равно… — Варвара машет рукой и снова тяжело приваливается к стене. — Ты… меня… согрей…
Я начинаю злиться. Как теперь собрать все, как найти ключ в этой кромешной тьме? Ветер такой, что невозможно даже зажечь зажигалку.
Я опускаюсь на колени и начинаю шарить вслепую по грязному, выщербленному асфальту. Пальцы мои натыкаются на пудреницу, потом на тюбик с губной помадой, попадается носовой платок, монеты, еще что-то… Ключа нет. И я продолжаю шарить руками по асфальту. Варвара безучастно стоит, привалившись спиной к стене, и молчит.
Наконец я нащупываю ключ. С трудом открываю дверь, с еще большим трудом завожу Варвару в переднюю, одной рукой придерживая ее, другой зажигаю свет, потом провожу Варвару в комнату и опускаю на диван.
Ну и видик у нее! Вся в грязи, волосы растрепаны, длинная царапина через всю щеку, на пальто оборваны пуговицы. Видимо, где-то по дороге она уже падала. Мутный взгляд блуждает по комнате, останавливается на мне. Она меня явно не узнает, но пытается улыбаться. Лучше бы мне не видеть этой жалкой, бессмысленной улыбки. И это Варвара, красавица! Пьяный всегда отвратителен, но пьяная женщина, по-моему, отвратительна вдвойне. Кто же ее так напоил, где она была?
Ладно, все это я узнаю завтра. Пусть пока проспится. До кровати авось доберется сама. Мне противно лишний раз притронуться к ней. И еще мне горько, мне так горько и обидно за нее, передать не могу.
Я уже собираюсь уходить, когда Варвара, что-то забормотав, начинает валиться с дивана на пол. Я укладываю ее. Потом, не гася свет, ухожу.
Настроение у меня отвратительное. Как она могла так поступить? После всего, что она мне обещала. И как после этого можно ей верить, на нее надеяться? И мне, и… Пашке, в конце концов.
![Злым ветром image009.png](https://litlife.club/books/864/read/images/image009.png)
Утром я, предупредив Игоря (Кузьмича вызвали куда-то «наверх»), прямо из дому еду к Варваре. Еду с таким смутным, противоречивым чувством, что разобраться даже самому трудно.
При свете дня «моя» подворотня выглядит нисколько не привлекательней. Кстати, я обнаруживай там место, где мы ночью стояли с Варварой, и внимательно его осматриваю. В трещинах асфальта нахожу несколько закатившихся туда монет, поднимаю еще две заколки для волос и какую-то скомканную квитанцию, кажется, из химчистки.