Любопытно, что участие мужа стало более заметно, когда терапевт попросил жену саму вести график. Она должна была перестать сопротивляться симптому и мыть руки при малейшем импульсе. Жена так и сделала, и в результате количество отметок на графике увеличилось вдвое. Женщине также было запрещено рассказывать мужу о случаях ненормального мытья рук. Когда терапевт спросил ее, сообщала ли она мужу о мытье рук, жена ответила, что нет.
– Я получал кое-какие намеки о том, как идут дела, – возразил муж.
– Она не говорила вам, когда вы звонили домой, что моет руки? – спросил терапевт, желая проверить, как выполняются его указания.
– Говорила.
– Ну-у, это я делала, – согласилась жена, – или показывала ему, что мою руки.
– Об этом я и говорю, – сказал муж. – По-моему, предполагалось, что она не должна этого делать.
– Да, но я думала, что мне позволительно получать подтверждение, – запротестовала жена.
– Нет, предполагалось, что ваш муж вообще не должен слышать об этом.
– Так я и думал, – с удовлетворением сказал муж.
– О-о, так он не должен ободрять меня? Так мне нельзя мыть руки и сказать: «Эй, а я руки мою», – она тревожно посмотрела на обоих мужчин и заявила: – Тогда буду использовать детей.
Терапевт, в первый раз услышавший о потребности жены в ободрении или подтверждении того, что она моет руки, решил прояснить этот вопрос.
– Какого типа ободрение или подтверждение вы получаете?
– Я просто хочу знать, что мою руки. Я буду использовать любого, кто окажется рядом: детей, Ральфа.
– Вы хотите знать, что моете руки? – переспросил терапевт. – Не могли бы вы прямо сейчас потребовать у мужа подтверждения? Представьте, что моете руки.
– Я подставлю руки под кран, – рассказывала жена, имитируя руками процесс мытья, – намылю и скажу: «Эй, Ральф, посмотри на пену, я вымыла руки». Затем я смою мыло, вытру руки и спрошу: «Я помыла руки?» А он ответит: «Да, помыла».
– Понятно, – проронил терапевт.
– Иногда это ему надоедает.
– Правда?
– На этой неделе тебе это немного надоело, потому что происходило слишком часто, – обратилась жена к мужу.
– Да, на этой неделе бывало частенько.
– Пятьдесят пять раз в день, – уточнил терапевт. – Я не совсем понял, какого рода подтверждение вам нужно?
– Я просто хочу быть уверенной, что помыла руки. Вот такое подтверждение, понимаете.
– Хорошо, а почему вы не уверены?
– Как-то не уверена. Я знаю, но не знаю, если вы понимаете, о чем я.
Женщина также рассказала, что звонит своему мужу на работу, когда моет руки, и спрашивает, действительно ли делает это, и он покорно отвечает «да», и таким образом она получает подтверждение. Иррациональным было не только ее бесконечное мытье рук, но и готовность мужа подтвердить действительность каждой конкретной помывки. Жена также сообщила, что в случае, если боится, что дотронулась до чего-то, когда совершенно очевидно, что она ничего не трогала, то просит мужа ответить, трогала ли она это. И муж заверяет ее, что нет, не дотрагивалась. Говоря об этом, муж изобразил жуткий гнев и прорычал: «Нет, ты ничего не трогала!»
– Вы не хватаете ее, не трясете, или что-нибудь в этом роде? – поинтересовался терапевт.
– Иногда я хватаю ее, но по другому поводу, – засмеялся муж, имея в виду страстные объятия. До этого разговора состоялось обсуждение сексуальных отношений между супругами, и терапевту было сообщено, что отношения вполне удовлетворительны.
Когда терапевт задал им вопрос о том, как изменится их жизнь, если жена перестанет беспрерывно мыть руки, то услышал в ответ «никак.» Муж предположил, что жена останется прежней, только перестанет мыть руки без надобности. Терапевт спросил, а не поедут ли они в отпуск вдвоем, чтобы отметить это событие. Супруги ответили, что вряд ли они поедут куда-нибудь без детей.
– Хорошо, – сказал доктор Фишман. – У меня есть план, который остановит мытье, но не знаю, стоит ли его применять, если ваша жизнь не изменится после преодоления этой проблемы. Не знаю даже, захотите ли вы выслушать мой план.
Процедура гарантированного излечения, техника «затяжного анекдота», была разработана Милтоном Эриксоном. Такое название она получила, потому что терапевт, предложив излечение, долго не говорит, в чем же оно состоит, рассуждая о посторонних вещах. Он все говорит и говорит о том, о сем, и клиенты теряют всякую надежду услышать заветный план. У них появляется веская причина следовать указаниям терапевта, ибо столько усилий было потрачено, чтобы добиться этих самых указаний.
Когда доктор Фишман обронил, что не уверен, хотят ли они услышать план излечения, жена возразила:
– Конечно, хотим!
– Ну-ка послушаем, послушаем, – улыбнулся муж.
– Хорошо, – промолвил терапевт и помолчал несколько мгновений. – Я не раскрою план, пока вы не согласитесь выполнить его.
– Согласиться выполнить что? – переспросила жена.
– Что-то, что вы можете сделать, чтобы Сара прекратила мыть руки.
– Вы хотите, чтобы я согласился сделать что-то, не зная с чем соглашаюсь? – уточнил муж.
– Если вы хотите услышать план, а в противном случае просто…
– Я согласен, – перебил муж.
– Потому что легким это вам не покажется, – сказал терапевт и задумчиво посмотрел на них. – Хотите обсудить?
– Обсудить что? – опять переспросила жена.
– Я согласен, – повторил муж.
– Хорошо, вы можете вдвоем обсудить это.
– Обсудить что?
– Потому что Сара, может быть, не хочет расставаться со своей проблемой.
– Нет, хочу.
Эта процедура предполагает, что клиенты заранее соглашаются делать все, что им предпишут. Они должны быть готовы выполнить задание до того, как им расскажут, в чем оно состоит. Если они просто соглашаются сделать что-то, вполне вероятно, что отношение к заданию будет несерьезным, и выполняться оно либо совсем не будет, либо будет, но частично. Иногда полезно отложить раскрытие задания на неделю, чтобы у клиентов было время все тщательно обдумать. Терапевт может сказать: «Приходите ко мне на следующей неделе, только если решитесь сделать все, что я вам скажу».