13. Свободные и независимые СМИ. Развитие кабельного ТВ и альтернативных каналов, чтобы каждый мог выбрать канал по своему вкусу.
14. Отмена цензуры: «Нас тошнит от общества, без колебаний показывающего сцены насилия, но отказывающего показать совокупляющуюся парочку».
15. «Мы полагаем, что люди должны заниматься любовью все время, когда и с кем им захочется. Это – не программное требование, а простое признание реальности вокруг нас».
16. Политическая система должна отвечать нуждам всех, независимо от возраста, пола и расы. Регулярные референдумы по всем вопросам по ТВ или телефонной сети. Децентрализация власти: создание множества коммун, чтобы каждый мог выбирать себе сообщество по душе.
17. Поощрение искусства и развитие творческих способностей. Каждый должен стать художником.
18. Восемнадцатый пункт свободен: каждый может вписать сюда, что хочет [Stein D.L. Living the Revolution. The Yippeis in Chicago. Indianapolis, 1969. P. 35-36.].
Чикагский съезд Демократической партии в августе был самым подходящим местом для доброй бучи. На съезде демократы должны были выдвинуть кандидата на президентские выборы. Претендентов после гибели Роберта Кеннеди было двое: несимпатичный молодой Америке Губерт Хэмфри и Юджин Маккарти, тоже вполне цивильный, ничем не примечательный, но более живой и понятный новому поколению политик. Не то чтобы Юджин взаправду был таким уж продвинутым, но он умел туманно сказать, что есть-де в Америке некие проблемы, которые неплохо бы порешать, а в его предвыборном штабе даже было несколько длинноволосых, хотя и при галстуках. Йиппи решили устроить альтернативный съезд – показать, что выбирать-то, собственно, не из чего. «Двухпартийная система – это двухголовая свинья!» – наставлял Эбби. Кроме того, Чикаго был идеальным местом для противостояния Системе: олицетворение индустриальной Америки, в мифологической картине мироустойства – практичный деловой город, противостоящий босяцкому богемному Фриско. В старой песне Манфреда Манна эта оппозиция миров square и hip описана так: «Есть Институт в Чикаго… Есть одинокий домик в Калифорнии». «Чикаго – столица Нации Свиней», – объявил Эбби.
В начале августа йиппи подтянулись в Чикаго. Эбби высадился в аэропорту весь в бусах и фенечках поверх линялой майки. За Эбби и Полом был тут же приставлен полицейский хвост, зато Рубину удалось отвязаться – его перепутали с Дэвидом Бойдом, за которым и установили слежку: поди отличи этих волосатых одного от другого. В конце концов Эбби подружился с полицейскими соглядатаями и даже пообедал с ними в ресторане, где они болтали о «Битлз», травке и полицейской иерархии Чикаго. 24 августа Эбби в кимоно каратиста (для важности) держал речь перед строем полицейских, уговаривая не бить собравшихся в парке – ведь и те полицейских не трогают. Но все понимали: «Праздник жизни» закончится побоищем. Накануне съезда вышел подпольный «Seeds» (редакцию «Seeds» йиппи использовали как штаб-квартиру в дни съезда) с предостережением: «Чикагская полиция тебя не любит… Цветы не защитят вместо противогаза. Мы повторяем: не жди, что в Чикаго тебя ждут 5 дней праздника жизни, музыки и любви».
Ничего криминального по американским понятиям йиппи не замышляли. Но лагерь с 20 по 28 августа собирались разбить в Линкольн-парке – со всеми вытекающими делами: smoke-in'oм, love– и fuck-ками. А надо сказать, что еще с 1940 г. в Чикаго действовало распоряжение властей, запрещавшее гражданам спать в парке после 23:00. Поскольку никаких таких хиппи два с половиной десятка лет не было, то, кроме бомжей, особо никто этот указ и не нарушал. Кроме того, с 22:30 в Чикаго подросткам младше 17 лет запрещалось появляться на улицах без родителей. «Я готов умереть за право спать в Линкольн-парке», – объявил Эбби. Стычка была неминуема. Ночью полиция застрелила подростка Дина Джонсона – тот якобы убегал от полицейских. Поскольку одет он был как хиппи, для съехавшихся на «Праздник жизни» мальчик тут же стал символом и жертвой – Агнцем. В парке прошел митинг памяти Дина.
В 23 августа парк заполнила толпа йиппи и примкнувшего пипла. Рубин, волнуясь, объявил поросенка Пигасуса кандидатом в президенты от йиппи: «Сегодня – исторический для Америки день… Они избирают президента, и он будет пожирать людей. Мы изберем своего президента, и люди его съедят!» От имени Пигасуса раздавались значки: «Vote for Me!» Объявился и альтернативный кандидат. Длинноволосый и бородатый жизнелюб Луис Аболофиа раздавал свои предвыборные листовки – голый претендент с двумя барышнями и подписью: «Мне нечего скрывать!» Полиция пресекла веселье. Были арестованы Рубин, Фил Оке, кандидат в президенты Пигасус и еще пятеро. После обеда ребята Рубина привезли еще одну свинью, якобы супругу арестованного Пигасуса Пигги-Уигги – под визг и хохот и ее тоже поймали б копов, долго гонявшихся за хрюшкой по лужайке.
В воскресенье 25 августа йиппи «официально объявили» о захвате парка. В час дня Фестиваль Любви был открыт. Отпущенные из участка скандировали: «Two-Four-Six-Eight, Organize and smash the state!» На автомобильных платформах выступали группы: «МС 5», «The Pageant Players», «Jim amp;Jean». Еще оставался десяток групп, когда полиция вырубила ток. Эбби пытался подогнать к парку машину с генератором, но тут началась свалка, и полиция вытеснила пипл из парка. Одному из йиппи, Стью Элберту, дубинкой повредили череп. Через некоторое время пипл опять просочился в парк, ближе к 11 вечера появились служители, прибивавшие повсюду таблички: «Спать в парке запрещено». 11олиция стояла начеку. Вечером побоище в парке было показано по национальному ТВ.
Следующие 2 дня прошли в дыму слезоточивого газа. На улицах появились символические баррикады.
28 августа Эбби с утра был арестован за написанное на лбу губной помадой слово «fuck». Чтобы лишить йиппи лидера, весь день его продержали в участке, поэтому в самых главных событиях Эбби поучаствовать не удалось. К вечеру демократы назначили кандидатом Хэмфри, а пипл устроил на Мичиган-авеню у отеля «Хилтон», где проходил съезд, антивоенную демонстрацию. Разгон начался в 8 вечера. Полиция молотила дубинками без разбора, кровь брызгала в объективы. Толпа перед отелем скандировала: «Весь мир видит это!» Вечером по всем программам новостей шел часовой репортаж: гражданская война отцов и детей. Полиция сгоряча вломила и журналистам – осерчавшая «пятая власть» впервые за несколько лет антивоенных демонстраций показала побоище подробно, крупным планом и без купюр. Увиденное потрясло Америку, привыкшую равнодушно смотреть репортажи из Вьетнама.