Улетевшая крыша не может съехать.
Это точно. Но съехавшая улететь может. А до сегодняшнего дня меня некоторые за нормального пацана держали. Да и я себя. Иногда. Больше не буду. Нормальным такие сны не снятся. Нормальные в такое не вляпываются.
А ведь еще немного и я бы поверил, что я – не Леха Серый, а этот… Нип – Непомнящий. И что не здесь я, в пыльном коридоре, а в Пустынных Землях. Незнамо где и когда.
Не дай Бог еще раз такое приснится! И чем я тогда стану, после такого сна? Трупом здесь и Нипом, что вспомнит свое прошлое, там? Может быть. А могу и психом стать, что слышит какие-то голоса и боится каких-то теней. С моим везением все возможно.
Так что лучше мне не видеть таких снов и оставаться собой как можно дольше. Я себя и таким, какой есть, люблю.
Вот на этой душещипательной ноте я и закончил свой психосеанс. Успокоил, так сказать, клиента. Пыль с запудренных мозгов стряхнул. Неплохо, вроде, получилось. Может, я не по профилю работаю? Может, от скальпеля к другим методам пора переходить? Вот выберусь из этого бардака и подумаю. Конкретно так подумаю. Как выберусь, так и сразу.
Вот отрастишь себе крылья, я тебя летать научу, – пообещал аист жабе.
Не знаю, к чему это я. Как увидел Тощую, так сразу с мысли сбился.
Только миг девка в проходе виднелась, а потом потерялась в темноте. А ведь кто-то сам-один собирался идти. Без малолетки, что опаснее каменного скорпиона. Во влип. А может, не заметит? Или мимо пройдет? В прошлый раз она одна пошла.
Ага, размечтался!…
Девке больше понравилась левая стена. Под ней она и пробиралась. Правильный в общем-то выбор: левая рука у девки здоровая, левой и щупать. А может, и не щупает она стену, может, в темноте видит? Я вот почти не вижу, скорее угадываю, а девка… поди-разбери. Но вычислила она меня точно. Аккурат напротив остановилась, а потом присела. Я-то давно сидел, спиной стену подпирал, медитировал, типа, а она за каким? Сидит, молчит. И смотрит. Знаю, что смотрит. Я чувствую, когда на меня глазеют, даже из темноты если. Долго молчали: минуту, может, две.
– Что так и будем молчать?
Ну, не самый я терпеливый пацан, чего уж поделаешь.
– Почему?…
– Что почему?
– Почему ты меня не убил?
– А за каким?
Девка не ответила.
Конкретный у нас разговор получился. Одни вопросы. И молчали мы потом еще больше. Я даже успел мозгами пораскинуть. Не на два квартала – на хрена мне это? – извилиной пошевелил.
Фигня, короче, получалась. Без базара. Быть такого не должно, не покладено, а было! Как, почему – без комментариев.
Понимал я девку. В натуре понимал. А она ведь не по-русски со мной говорила. И охранников понимал. А они по-другому базарили. Не так, как девка. Ее я лучше понимаю. Не каждое слово, ясен пень, но смысл ловил и ловлю. И отвечать мог и могу. А это уже полная фигня. Никогда я полиглотом не был. Мне русского, матерного и латыни за глаза хватало. А тут еще два языка выучил и не заметил когда.
Я така затуркана, така затуркана…
Может, про меня этот анекдот?
Долго шевелить извилинами мне не дали: девке опять болтать приспичило.
– Почему?…
Похоже, по второму кругу пошли.
– … почему ты спас меня?
– Работа у меня такая.
– Ты Спасающий?…
А в голосе большое такое сомнение.
Чая кипела?
Кипела, кипела!
Почему пара нету?
А пара за отдельную плату!
– Спасающий… с Ножом?
И дался ей этот Нож!
– Нож я только сегодня увидел. Вечером.
– Ночью, – шелестит из темноты.
– Пусть ночью. А днем я еще людей резал.
– Резал?…
– Ну, лечил, один хрен!
Блин, цепляется к словам. Русского языка что ли не понимает? И тут же вспомнил: не понимает. И я не только по-русски с ней говорю. Во, дожился!…
– Так ты лекарь?!
Ну, и чему так удивляться? Не первый и не последний, небось.
– Лекарь, лекарь. А тебе полечить чего-то надо? Так я могу.
Может быть.
– Не надо, – а, помолчав, добавляет: – И не можешь ты теперь.
– Чего это не могу?
– Исцелять. Ларт не может быть целителем.
– Ну, это еще бабка надвое сказала!
Вспомнил, что такое ларт. Это его прикид я ношу.
– Ты злишься?
– Нет, это я радуюсь! Думаешь, по кайфу целыми днями в чужих потрохах ковыряться?
А сам чуть не рычу. И какого, спрашивается. В натуре, ведь не самая кайфовая у меня работа. Но в медики меня понесло, не в дворники, и потом работу не сменил, когда понюхал и увидел что к чему.
– Ты злишься, – заявляет девка.
– А что, нельзя?
– Здесь? Не знаю. Нельзя, наверное.
– Может, и быть здесь нельзя?
Надеюсь, ей не видно моей усмешки.
– Может, и нельзя.
– Тогда, чего мы сидим? Топать надо.
– Надо.
А сама ни с места! Во, блин!…
– Особого приглашения ждешь?
Молчит. Посидели, послушали тишину. Медитативное такое занятие. Успокаивает. Некоторых.
– Так и будем молчать?
– Ты обещал не мешать мне…
– А я мешаю?!
– … не мешать мне уйти.
– Ну, и?…
– А сам шел за мной.
– А разве я обещал не идти?
– Нет, не…
– Я, кажется, ясно сказал: это развлекалово не по мне и я хочу свалить. Сказал?
– Я не…
– Сказал! А подождала б минуту, вместе б пошли.
– А…
Девка чего-то мямлит.
– А ты меня в ловушку завела.
– Нет! Это ты…
Что-то зашуршало в темноте. Похоже, девка уже на ногах.
– Слышь, красуля, ты говори да не заговаривайся. А то за базар отвечать придется. Кто у нас первым шел? Ты. Перед кем решетка упала? Перед тобой. А я тут каким боком? Ну-ка, ответь!
– Это для тебя Пасть Нуйры открылась! Для тебя!
– Ну, здрасьте вам через окно. Это почему же для меня?
– Мы вошли там. И Нуйра не проснулась. Я уходила и…
– И лафа закончилась.
– Что?
– Сколько вас было, спрашиваю.
– Зачем тебе знать?
Оказывается, и среди малолеток параноики бывают.
– Не хочешь, не отвечай. Мне, в общем-то, и так понятно.
– Что понятно?
– На счет четыре ловушка сработала – вот что. Или на счет пять. Знакомо.
– Ты знал, что там Пасть и не остановился?
Девка, похоже, на средине коридора уже. А если б там яма?…
– Знал?… С чего ты взяла?
– Ты же сам сказал…
– Я сказал, что штука знакомая. Приходилось встречать.