В этот день Ржавин заехал утром.
— Ну, старик, собирайся. Я тебя решил перед работой на машине покатать.
— Это еще зачем? — удивился Андрей,
— Увидишь.
— А все-таки?
— Да одевайся ты наконец! — весело заорал Ржавин. — Что это за интеллигентская привычка! Все ему объясни!
Ржавин приехал в тот самый двор, где Андрей толкал машину.
— А ну, покажи, где ты стоял, когда получил по черепушке, — попросил Ржавин, Андрей показал.
— Ну встань, как ты стоял.
Ржавин отошел в сторону, внимательно посмотрел на стоявшего у стенки гаража Андрея, потом обвел взглядом стену соседнего дома с бесчисленными его окнами. Окно комнаты, в которой жил шофер Пашка, было прямо напротив места, где стоял Андрей. «Ночь светлая, луна, — прикинул про себя Ржавин. — Белая от штукатурки и снега стена и темная фигура человека. Хорошо она видна была Пашке. А вот улик пока против него нет…»
— Все, — подходя, сказал Ржавин. — Сеанс окончен.
И повез Андрея на вокзал. По дороге, подмигнув, сказал:
— Сегодня я к тебе в помощники поступлю. Не возражаешь?
— Это еще зачем?
— Опять вопросы? Служба!
…День в таможне шел, как обычно. Досмотровый зал то до краев наполнялся шумом, гамом, возгласами, шарканьем сотен ног, детскими криками, то опустошался до звона в ушах от необъятной его тишины. Группы таможенников, как обычно, выезжали на Буг встречать поезда от границы. В «дежурке» шли разговоры о зарплате, о чьей-то болезни, о расписании дежурств, о политзанятиях и последней, особенно чем-то хитрой контрабанде.
Андрея затянул привычный круговорот дел.
Незадолго до прибытия берлинского экспресса из Москвы Шалымов ворчливо сказал ему:
— Пойдете досматривать вагон-ресторан. И будьте повнимательней.
— Там интересный вагон из Парижа. Вот бы…
— Как-нибудь я соображу такие вещи сам, — строго оборвал его Шалымов и, чуть помедлив, добавил: — Потом к вам еще один человек подойдет,
— Кто такой?
— Увидите.
Андрей равнодушно пожал плечами.
…В первый же момент, как только Андрей появился в вагоне-ресторане, он узнал Юзека и весь внутренне насторожился. Этот человек писал Огородниковой и, значит, связан чем-то с ней, какими-то не очень, вероятно, праведными делами. Уж не об этом ли предупреждал его утром Ржавин?
Юзек тоже узнал Андрея и со спокойным удивлением кивнул ему головой.
— Здравствуйте. Вот уж не ожидал…
— И я тоже. Здравствуйте…
Больше они не сказали друг другу ни слова. Но Андрей твердо решил про себя, что перевернет здесь все вверх дном, прежде чем выпустит вагон за границу.
Начал Андрей с кухни. Юзек и на этот раз любезно предложил свою помощь, но Андрей отказался. Тогда Юзек, заметно прихрамывая, спокойно ушел в салон вагона и, усевшись за столик, принялся изучать какие-то накладные. «Ишь ты, — немедленно отметил про себя Андрей. — Ничего его в кухне, видимо, не беспокоит». Все же он придирчиво осмотрел кастрюли на плите, ящики, полки, холодильники… Ничего нет! Как он и чувствовал!
Андрей перешел в салон вагона-ресторана. Здесь досмотр начинался с буфета. Тотчас к нему подбежала Муся и, обворожительно улыбаясь, предложила:
— Давайте помогу. А то еще перебьете чего.
— Ну что ж, — согласился Андрей, — выгружайте-ка всю посуду.
— Неужели всю?! — всплеснула руками Муся, — Ведь и так будет видно.
— Ну, милая, или помогать, или не мешать.
В этот момент дальняя дверь салона отворилась, и вошел Ржавин. Андрей, заметив его, усмехнулся: «Вот он, Шерлок Холмс. Кажется, мои подозрения оправдываются».
Тем временем Муся уже вынула почти всю посуду с полок.
— Вот так уж, я думаю, хватит с вас? — недовольно спросила она. Андрей улыбнулся.
— Молода еще, чтобы ворчать да лениться,
— Так я оставлю.
Андрей мельком взглянул на Ржавина и заметил его напряженный взгляд. Он перевел глаза на Юзека и увидел, что тот перестал писать, рука с пером замерла над бумагой, но голову он не поднимал, делая вид, что занят своей работой. Только делал вид! За это Андрей готов был сейчас поручиться чем угодно.
Ему вдруг вспомнилась детская игра, когда один ищет спрятанную вещь, а другие говорят ему «жарко» или «холодно», и чем ближе к спрятанной вещи, тем «жарче». Андрею вдруг показалось, что он сейчас играет в эту игру и все окружающие, каждый по-своему, в этот момент говорят ему: «жарко».
Андрея охватило волнение. Контрабанда есть, она где-то рядом. Но где? Почему эта вертлявая девчонка так упорно не хочет вытаскивать из буфета всю посуду? И он решительно сказал Мусе:
— Ничего не оставлять.
— Да что же это такое?! — визгливо воскликнула та. — Издевательство прямо. Сами в таком случае вынимайте! Не нанималась!
— Муся! — прикрикнул на нее со своего места Юзек. — Если товарищу надо, вынь.
— Я нанималась посетителей обслуживать, а не этих…
Когда вся посуда была вынута, Андрей внимательно осмотрел пустые полки. Доски как доски, а стенки даже фанерные. Что тут спрячешь?
Его внимание привлекла самая нижняя из полок. Дно ее лежало на самом полу, вернее — должно было лежать, ведь ножек у шкафа не было. А на самом деле это дно находилось на порядочном расстоянии от пола. Что же под ним, под этим дном?
Андрей внимательно осмотрел доску. Она плотно, без единой щели прилегала к стенкам шкафа. И все-таки… Передний край ее ничем не закреплен, и если дверцы шкафа распахнуть до отказа… Да, да, ее, кажется, тогда можно выдвинуть.
Распахнуть дверцы мешали стопки посуды на полу. Андрей принялся отодвигать их в сторону.
— Я же говорю, он сейчас все перебьет! — звенящим от злости голосом воскликнула Муся. — А я потом из своей зарплаты отвечай! Не трогайте, вам говорят! Да что это, в самом деле!..
— Муся! — снова оборвал ее со своего места Юзек.
Андрей же не отвечал. Он был весь поглощен своей догадкой.
Наконец дверцы шкафа распахнуты. Андрей взялся руками за дно полки и потянул на себя… Еще… Еще сильнее… Дно даже не шелохнулось!
Озадаченный Андрей снова принялся изучать проклятую доску. Почему она не отодвигается? Ведь путь для нее свободен. Гвоздями она не прибита. Клея не видно. Он нагнулся еще ниже. И сразу же увидел тонкие металлические пластинки, вставленные по краям доски в узкие щелки между нею и стенками шкафа. А что, если вытащить эти пластинки? Эх, щипчики бы какие-нибудь!
— Мне нужны щипцы, — требовательно сказал он, выпрямляясь. — Фу! Даже спина заныла.
— У нас, к вашему сведению, не мастерская, а ресторан, — дерзко ответила Муся. — У нас щипцы только для сахара.
— Вот-вот, — Андрей обрадовался. — Такие и дайте.
Муся, ворча, открыла один из ящиков и почти бросила Андрею щипцы.
Совсем не просто оказалось ухватиться такими щипцами за узенькую, утопленную в щель пластинку. Но когда Андрей, все же изловчившись, вытащил их, хорошо отполированная и подогнанная доска легко выкатилась из пазов.
Все пространство под ней было плотно забито небольшими целлофановыми пакетиками.
— Чулки! — воскликнул Андрей.
— Что вы говорите?! — первым отозвался Юзек. — Откуда они там взялись?
Андрей насмешливо ответил:
— Об этом, дорогой товарищ, надо вас спросить.
— Понятия не имею.
— Тогда вот у этой девушки.
— Я вам что, справочное бюро? — зло ответила Муся. — Кто-то положил, а я отвечай?
— Ладно, разберемся потом.
Андрей чувствовал, как в нем просыпается ответная злость: так нагло, так бессовестно лгали ему в глаза эти люди.
— Продолжим досмотр.
![Личный досмотр any2fbimgloader8.jpeg](https://litlife.club/books/857/read/images/any2fbimgloader8.jpeg)
Он огляделся. Черт возьми, да под любой планкой в стене, в утробе любого из кресел, за широкими плафонами ламп — словом, всюду можно спрятать что угодно. Разве все это можно осмотреть? А, собственно говоря, нужно ли? Тут требуется проявить «оперативное чутье», как любит говорить Ржавин.
— М-да, — заметил Ржавин и, кивнув на чулки, с надеждой сказал Андрею: — Вероятно, это не все.