Спустя несколько лет, когда в "Инфокаре" началось то, что стыдливо именовалось неприятностями, майор МВД, выясняя подробности биографии Сысоева, скорчил гримасу и сказал в никуда:
– И что это докторов наук в коммерцию потянуло? Тогда Виктор мгновенно вспомнил платоновскую идею, которая впоследствии получила кодовое название "Мельница". Ему стало смешно, и на фразу майора он решил никак не реагировать. Не понимает человек, так что с него взять?
Главк отвечал за снабжение Москвы самыми разнообразными товарами. Он состоял из нескольких мощных отраслевых отделов, через которые двигались основные товарные потоки, а также восьми захудалых подразделений, называвшихся, с легкой руки инициатора перестройки, управлениями по оптовой торговле. Каждое из этих подразделений действовало на определенной части московской территории и снабжало школы, детские садики, больницы и прочие организации краской, кафельной плиткой, иногда паркетом, тряпками, мелом и всякой иной мелочью. Если, например, директору школы надо было провести текущий ремонт, он составлял список требуемого, шел в свое управление по оптовой торговле и начинал клянчить. Иногда директор не получал ничего, чаще – процентов десять от того, что хотелось, редко – половину, но все не получал никогда. Потому что эти управления сами сидели на голодном пайке, снабжались по остаточному принципу и служили отстойником для тех главковских кадров, которым не могли найти решительно никакого применения, а также для тех, кто, по неосторожности, был уличен в мздоимстве. Соответственно и зарплата была – у начальника управления сто двадцать, у зама – сто десять и так далее. Обстановка там была унылой до чрезвычайности.
Представьте себе: директор приличного продовольственного магазина желает обновить обстановку в кабинете. Конечно, он идет прямиком в отраслевой отдел, открывает дверь ногой, потому что руки заняты, и четко и внятно объясняет, что ему надо. Разумеется, он немедленно все получает. Потому что начальник отдела вовсе не желает питаться гнилой свеклой и мороженой картошкой, а хочет чего-нибудь вкусненького. Директор магазина против этого не возражает – наоборот, он готов максимально содействовать. И даже будет рад плюс ко всему поучаствовать в формировании новогодних продовольственных заказов для сотрудников.
Совершенно другое дело, если приходит начальник управления по оптовой торговле. Он, может, и уважаемый человек, и – в прошлом – с заслугами, но разговор получается какой-то странный. Сидит и несет что-то невнятное насчет четырех ящиков плитки на ремонт – даже сказать неудобно – кожно-венерологического диспансера. С него точно ничего не возьмешь, ну а уж с диспансера-то... В общем, на тебе один ящик и скажи спасибо, что с тобой вообще разговаривают. И раньше, чем через месяц, не приходи.
Однако жить хотят все, и начальников управлений такая обстановка категорически не устраивала. Все они, конечно, воровали, потому что на сто двадцать особо не проживешь, но возможности резко отставали даже от самых скромных потребностей. Поэтому Платон, сделав основную ставку на люмпенизированный слой средних руководящих кадров, сыграл безошибочно.
Один за другим начальники управлений написали начальнику главка жалобные докладные, в которых обстоятельно перечислили все трудности со снабжением опекаемых ими детских садиков и прочих богоугодных заведений, нарисовали апокалиптические картины будущих бедствий и попросили разрешить им закупку всего необходимого на стороне, раз уж отраслевые отделы относятся к ним, как к изгоям. А еще в этих докладных четко обозначалось, что управления по оптовой торговле ни в каком финансировании закупок не нуждаются, ибо в состоянии решить эту проблему, не залезая в государственный карман.
На первой из таких докладных начальник главка молниеносно нарисовал благожелательную резолюцию, читая вторую – задумался, а когда получил третью, то сообразил, что в низах происходит какое-то брожение и, похоже, кто-то решил состричь с его вотчины приличные дивиденды. Причем этот кто-то – явно не дурак и затевает нешуточную игру.
Начальник принял, как и полагается, начальственный вид и вызвал к себе Бенциона Лазаревича.
– Беня, – сказал он, – тут наши оптовики что-то крутят. Собираются самоснабжением заниматься. Твоя работа?
Бенцион Лазаревич, получавший от Ларри только ту информацию, которую Ларри считал невредным ему передавать, сделал важное лицо и промолчал.
– Смотри, Беня, – сказал начальник, делая в календаре какую-то пометку. – Это мой главк, и пока что я им командую, Я ведь пальцем двину, и ты со своими бебехами слетишь в минуту. Мы о чем договаривались? Ты что-то делаешь – я должен знать. А если ты мимо меня крутеж затеваешь, тебе же дороже встанет. Выкладывай.
Бенцион Лазаревич попытался рассмотреть пометку в календаре, не смог и сказал:
– Мы, Игнат Сергеевич, подумали и решили, что надо менять стиль работы. Совершенствовать, то есть. Дела все те же, и договоренности наши в силе. Но надо, знаете ли, чуток соломки подложить. Мы люди торговые, чуть что – нас нету. А вы – государственный человек, мы о вас заботиться должны.
– Во спасибо! – перебил его Игнат Сергеевич. – Во удружил! Ну, благодетель! Это ты, значит, обо мне заботишься? Ты кому яйца крутишь, Беня? Выкладывай, говорю, а то разнесу всю вашу лавочку по кочкам.
– Так я же и рассказываю, – продолжал Бенцион Лазаревич. – Мы нашли человека. Он пообещал все сделать, чтобы никаких концов и по закону. Как, что – не говорит. Работает сейчас с начальниками управлений.
– Я ему поработаю, – пообещал Игнат Сергеевич. – Я сначала тебе ноги повыдергиваю за то, что пускаешь в дело посторонних, а потом ему башку откручу. За самоуправство.
Бенцион Лазаревич, уже начавший проникаться к Ларри неподдельным уважением, попытался представить, как Игнат Сергеевич будет откручивать Ларри башку, но картинка получалась неубедительная.
– А вы с ним встретьтесь, Игнат Сергеевич, – предложил он. – Я могу попробовать договориться.
– Договориться? – Игнат Сергеевич побагровел. – Да я свистну – ко мне пол-Москвы на карачках поползет. Кто он такой, чтобы с ним договариваться?