Федор Федорович протянул Платону последние листки из папки.
– Я там отчеркнул самое интересное.
Желтым маркером была выделена фамилия начальника аналитического отдела службы безопасности банка В. И. Корецкого.
– Припоминаете такого человечка? – спросил Федор Федорович, с тревогой наблюдая, как Платон меняется в лице. – Он покойного полковника Беленького, вечная ему память, курировал. Что-то у него там не сложилось, кажется, кое-какие документы вопросы вызвали, и пришлось ему из органов уволиться. Это, правда, ничего не означает: однажды сотрудник – всегда сотрудник. Но мне сдается, что к этому увольнению руку-то вы приложили. А еще припоминаю я, что лет эдак двадцать назад у вас была одна знакомая, имя вот только запамятовал. Кажется, она потом за этого сотрудника замуж вышла, если я ничего не путаю. И были у вас в свое время небольшие проблемы с выездным делом, мне Ларри в Ленинграде рассказывал. Вроде бы именно после этого означенного товарища – он же у вас в Институте заместителем директора работал? – куда-то в другое место наладили. Я ничего не путаю? Платон смотрел на Федора Федоровича, как на привидение. Федор Федорович положил руку на стол и начал загибать пальцы.
– Вы с его женой спали и до того, как она за него вышла, и после. Номер один. В первый раз он работу потерял из-за вас. У нас в конторе такие вещи долго помнят. Если бы не тот случай, он сейчас в генералах ходил бы. Это номер два. Из Кремля его опять же из-за вас поперли, да еще с каким треском! Это номер три. Платон Михайлович, молите бога, чтобы он этими миллионами ограничился. Какие там таганские! Наплевать, растереть и забыть. Когда Кирсанова убили, мне сразу показалось, что здесь профессионально подготовленный человек имеет присутствовать. Плюс взрыв в банке.
– Погодите, погодите... – Платон начал постепенно приходить в себя. – Это же обычный бандитский банк. У него хозяева есть – вы ведь тоже держателя реестра видели. При чем здесь Вася? Он, что ли, политику банка определяет? Начальник отдела?
– Платон Михайлович, – с жалостью сказал Федор Федорович, -– я вам сейчас скажу одну умную вещь, только вы не обижайтесь. Если человек из действующего резерва, да еще с хорошей биографией, да не откуда-то, а прямо из Кремля, трудоустраивается в коммерческую структуру, это означает только одно. Что хозяева этой структуры раз и навсегда получили полную и вечную индульгенцию, что все их грехи списаны и забыты, что творить они могут все, что им заблагорассудится, и "крышей" их отныне и вовеки является самое что ни на есть наивысшее руководство нашей многострадальной родины. Понимаете меня? Ваши три миллиона никакие не таганские забрали. Есть и покруче. Им ведь, по большому счету, все равно у кого брать. Но к вам лично у товарища и коллеги моего, Васи Корецкого, есть особое пристрастие. Отсюда и все ваши неприятности. Думаю, что на Кирсанова кто-то из его ближнего окружения выходил, потому и пальбу устроили. А банк взорвали на всякий случай, чтобы запас времени обеспечить. Вдруг у вас еще какая-нибудь светлая мысль появится, а им надо успеть деньги за рубеж скачать. Тут ведь плановое хозяйство – не шуточки.
В дверь всунулся администратор.
– Платон Михайлович, Ахмет по сорок шестому... Платон схватил трубку и нажал мигающую кнопку на клавиатуре телефонного аппарата.
– Привет, – сказал он в микрофон, – спасибо, что позвонил... Я позвонил?.. А... Ну да... Как у тебя дела?.. Отлично... отлично... Молодец... Нет-нет, сейчас никак не смогу... Молодец... молодец... Ты когда возвращаешься?.. Ага... Слушай... Ты мне как-то рассказывал про этого... про Фрэнка... помнишь?.. Как у тебя с ним?.. Да... Да... Нет, проблем нет... Просто так... У него вроде банк есть, да?.. А еще что?.. Так... так... Интересно... И в Измайлове тоже?.. Понял... понял... Ты когда возвращаешься?.. А можно сделать так, чтобы ты сегодня вылетел, прямо сейчас, и сразу приехал ко мне? Сюда, в клуб. Можно?.. Что?.. Ерунда! Я сейчас пришлю самолет, тебе сообщат. Садись и вылетай... Ты где?.. Это где?.. В Сохо?.. Ну будь там, два часа еще продержишься?.. Тебе Мария сейчас позвонит, скажет номер борта... Или в гостиницу... Ты где остановился?... Нормально... Молодец, молодец... Все, обнимаю тебя... Что?.. Виза?.. Ерунда, оформим новую, и завтра же полетишь обратно... Обнимаю тебя. Пока.
– Эй! – крикнул он администратору. – Свяжитесь с Марией, срочно. Пусть закажет чартер в Лондон и сюда в Москву. И пусть позвонит Ахмету по этим телефонам, скажет номер борта и когда вылет. И пусть пошлет кого-нибудь из девочек, чтобы взяли его паспорт, у него виза одноразовая. Чтобы завтра утром была новая виза, он должен обратно лететь. Самолет пусть ждет... часов до шести вечера... Больше нас не беспокойте. Только если Ларри позвонит.
Пять процентов, один процент...
Ахмет возник в клубе далеко за полночь. Отпущенный Платоном Федор Федорович доедал в банкетном зале десерт, а сам Платон сидел у себя в кабинете и что-то чертил на бумаге, игнорируя телефонные звонки и отмахиваясь от периодических визитов администратора. Когда доложили о появлении Ахмета, Платон встрепенулся и приказал немедленно позвать Федора Федоровича.
– Я с ним сам буду говорить, – сказал он. – Вы послушайте. Есть одна идея – Федор Федорович пристроился в углу и приготовился слушать. Участие в конференции, проводившейся в Лондоне Институтом Адама Смита, сказалось на Ахмете положительно. Он вошел в кабинет, распространяя изысканный аромат дорогого одеколона, и от его длинного, оливкового цвета пиджака будто исходило сияние, отбрасывающее на лица Платона и Федора Федоровича блики потустороннего, заграничного света. В руках он держал продолговатую коробочку, отделанную светло-голубым бархатом.
– Дорогой, – проникновенно произнес Ахмет, троекратно целуясь с Платоном, – дорогой! Я так рад, что ты мне позвонил. Я по тебе соскучился, матерью клянусь. Всего три дня не виделись, а так соскучился. Посмотри, я тебе подарок привез. Нравится? В коробочке лежали наручные часы "Пата Филипп". Пока Платон разглядывал часы, Ахмет оглянулся и обнаружил в углу Федора Федоровича.
– Дорогой Федор Федорович, – восхитился он неожиданной встречей, – как хорошо, что вы как раз здесь! А я думаю – завтра лететь обратно, как же я увижу Федора Федоровича? Я по вам так скучал, так скучал. Клянусь, если бы мы не увиделись, я бы никуда не улетел. Я вам тоже маленький подарок привез. Платон, дорогой, – обратился он к хозяину кабинета, – позвони, пожалуйста в свой звонок. Пусть мне принесут из машины маленькую кожаную сумку. Такую черную.