«Справедливо ли, что перед вылетом Амундсен консультировался с Циолковским?».
«Нет, – отвечает Циолковский А. Л. Чижевскому, – письма и запросы Амундсена если и были, то до меня не дошли, о чем я писал и „Огоньку“...»
И все же, несмотря на то, что сам Циолковский отрицает связи с Амундсеном, легенда выходит за страницы печати. Одним из первых выпускает ее журналист А. Ивановский. В журнале «Экран» № 43 за 1927 год появляется его статья с броским названием «В три дня из СССР в Америку».
Те, кто имел неосторожность поверить автору, вероятно, были поражены размахом его фантазии. Сославшись на сообщения советской и иностранной прессы, что Амундсен якобы консультировался с Циолковским, Ивановский одним росчерком пера провел на карте небывало смелую трассу – из СССР в Америку через полюс.
«Особенную остроту, – писал Ивановский, – приобретает вопрос для СССР в связи с проектом реорганизации мировых торговых путей, предложенным Амундсеном. Если дирижабль Циолковского, как это, очевидно, и думает Амундсен, удовлетворяет в какой-то мере всем требованиям трансарктического перелета, тогда наш Союз республик приобретает возможность выступить во главе новой эры мировой торговли, сократив все расходы по перевозке товаров до минимума и время перелета СССР – США до 3-4 дней.
Таковы заманчивые перспективы, открывающиеся благодаря трудам Амундсена и Циолковского».
Такая статья не могла не волновать. Ведь она появилась в 1927 году, когда страна всячески старалась крепко стать на ноги, когда во всю ширь развертывались и промышленность и торговля. Однако в отличие от современников Ивановского мы без труда можем догадаться, что перед нами всего лишь еще одна легенда о Циолковском.
Впрочем, точку ставить рано. Вслед за Амундсеном на дирижабле «Италия» отправляется к полюсу Умберто Нобиле. Ураганный ветер, густой туман, столкновение с айсбергом – таков печальный финал экспедиции. На помощь потерпевшим бедствие ринулись корабли и самолеты. К месту катастрофы пошли советские ледоколы «Красин», «Малыгин», «Седов». Естественно, что «Правда» запросила Циолковского о событиях, потрясших мир.
«Вы пожелали знать мое мнение о причинах неудачи полярной экспедиции Нобиле, – отвечал Циолковский на письмо сотрудника „Правды“ М.И. Берестинского. – С удовольствием делюсь своими мыслями. Предприятие это вообще рискованное, и причин к этому много.
Современный дирижабль настолько еще несовершенен, что даже регулярные сообщения и в теплом климате еще не установлены. Над океанами тем более. Если и были удачные перелеты через океаны и материки в теплое время года, то они все же могли кончиться и печально. Это были геройские перелеты».
Циолковский подробно излагает трудности полета в Арктике: невозможность приземления на лед, постройки причальных мачт, большая вероятность обледенения. В письме уже нет былой уверенности, которой он был переполнен в конце минувшего века, когда сражался против Федорова, Кованько, Поморцева. Сейчас Циолковский роняет лишь короткую фразу: «Мой металлический дирижабль, может быть, дал бы больше успеха, но он еще не построен».
Что это, мудрость престарелого человека или разочарование в идее, которой отданы лучшие годы жизни? Не знаю, а ведь последняя статья Константина Эдуардовича по этому вопросу – «Поезд дирижаблей» – датирована 7 июля 1935 года. Мало того, даже в статье «Авиация, воздухоплавание и ракетоплавание в XX веке», написанной летом 1935 года, можно прочесть, что дирижабли будут самым дешевым видом воздушного транспорта.
Как отмечалось выше, жизнь не смогла еще вынести по этому поводу свой окончательный приговор, хотя она успела отчасти подтвердить правомерность интереса Циолковского к вопросу, далекому от его основных устремлений, но, пожалуй, ничуть не менее спорному, – речь идет о передаче мыслей на расстояние.
Читатель, вероятно, помнит жаркую дискуссию на рубеже 1960-1961 годов. То, что долгие годы считалось необоснованным и псевдонаучным, всплеснулось со страниц журналов «Знание – сила», «Техника – молодежи», «Наука и жизнь», породив обильную пищу для размышлений.
Что говорить, проблема передачи мысли на расстояние сложна. Даже в шестидесятые годы нынешнего столетия, годы триумфа науки и техники, факты, установленные экспериментаторами, во многом представляются загадочными и спорными. Чуть ниже я попытаюсь кратко сообщить о некоторых взглядах на этот вопрос. А сейчас хочу поделиться тем, что довелось мне услышать от немолодого человека, живущего в старом московском доме на Пушкинском бульваре. Рассказ кандидата технических наук Б. Б. Кажинского, равно как и его письменные воспоминания, открывают почти неведомую страницу биографии Циолковского.
Кажинский вспоминает. Я записываю. Так же как и Циолковский, мой собеседник был членом Ассоциации натуралистов. Знакомство ученых завязалось в 1922 году. Они встречались в Тимирязевской академии на годичном собрании АССНАТа. Кажинский выслушал доклады Циолковского о дирижабле и космической ракете. Циолковский, в свою очередь, проявил не меньшее внимание к сообщению своего нового знакомого о передаче мыслей на расстояние.
О том, насколько серьезно отнесся Константин Эдуардович к докладу Кажинского, свидетельствует его отзыв по поводу труда Б. Б. Кажинского «Новое о нервной системе». В этом отзыве Циолковский писал: «...одновременно с химической деятельностью в нервах, весьма медленно распространяющейся и составляющей обыкновенную мысль, возбуждаются и электромагнитные волны, которые распространяются со скоростью света. Эти последние действуют на одинаковые нервные системы близких нам людей и производят известное телепатическое явление».
Как видите, отношение к проблеме сформулировано весьма твердо, хотя позиция Циолковского во многом неправильна. Но отзывом о труде Кажинского и беседой с ним в 1922 году на съезде АССНАТа интерес Циолковского к передаче мыслей на расстояние не ограничился.
Вторая встреча произошла в Калуге, незадолго до смерти Циолковского. С интересом слушал Константин Эдуардович рассказ об опытах, которые его гость проводил вместе со знаменитым дрессировщиком В. Л. Дуровым и академиком А. В. Леонтовичем. Тема опытов все та же – передача мыслей на расстояние.