Но это полбеды. Как ни крути, одному с Тимониным, крепким мужиком, трудно сладить. Нужна помощь. Чтобы наверняка. Нутром Попов чувствовал, что глуховатый Семен не откажется от предложения пособить в мокром деле. Переступит через кровь. Семен сам прошел через зону, отсидев трешник за изнасилование малолетней девчонки по тогдашней срамной сто семнадцатой статье. Насилие девчонки не убийство, – рассудил дядя Коля, – но раз уж коготок увяз, всей птичке пропадать. Семен подпишется…
Попов заглянул в дом, убедился, что гость сидит на лавке, не отрывая пустого взгляда от экрана телевизора.
– Сейчас я за картошечкой схожу, – помахал рукой дядя Коля. – Сварим и с соленым огурчиком её. А то моя-то совсем меленькая.
– Сходи, – тупо кивнул Тимонин.
Попов взял в сенях пустое ведро, вышел на улицу, затопленную дымом. Прошагал метров сто, свернул во двор Семена.
Глуховатый Семен слыл в округе недалеким человеком, готовым ради копейки матерь родную на вилы насадить. Но мать Семена, на её же счастье, скончалась, не дождавшись, когда сынок повзрослеет, войдет в силу. Дядя Коля вошел в избу соседа, потопал ногами у порога. Семен, отъевшийся, мордастый, одетый в изодранную майку, разложил на газете шестеренки и винтики, чинил будильник.
Попов подумал, что такими татуированными ручищами не часики ремонтировать надо, а сейфы потрошить. Поставил на пол ведро, сел к столу и начал с безобидного вопроса.
– Видел, ко мне какой гусь приехал?
– А, чего говоришь? – заорал Семен и приложил к уху раскрытую ладонь. – Громче.
Попов набрался терпения и начал по порядку. Сейчас в деревне никого, а тут жирная залетная птица. Если по-тихому кончить дело, никто не узнает. Ведь в деревне и во всей округе, считай, ни души нет.
– Чего ты хочешь? – не мог взять в толк Семен.
– Ящик хочу ему стругануть, – злился дядя Коля на чужую тупость.
Разговор отнял долгих два часа. Семен туго соображал, часто переспрашивал и чесал плешину.
Попов не торопясь объяснил ситуацию по второму разу, напрямую объяснил, без недомолвок. Разумеется, рассказыл Семену о портфеле, полном денег. Бабки они поделят после дела по справедливости. Кроме того, Семену достанутся новенькие «Жигули», на которых приехал Тимонин, ведь Попову машина без надобности. А Семен мечтал хоть развалюшку какую приобрести.
А уж потом они заживут… Господи, да это вовсе не жизнь, а малина со сливками. Даже самогонку бросят пить, будут брать только государственную водку. А за ней на машине ездить. С ветерком. Только номера надо новые изготовить. Так Семен на все руки мастер. Номера для него – плевое дело.
Дядя Коля неспешно плел цветистую ткань своего повествования и наблюдал, как в глазах глухого Семена разгорается адское пламя. Все, клюнул мужик.
– Ну, чего скажешь? – спросил Попов.
– А что, если его хватятся? – Семен забыл о сломанном будильнике. – Если искать твоего Тимонина станут?
– Ну, в крайности, чтобы следы замести, можно всю деревню спалить, – проорал Попов. – Только этого не потребуется.
Ударили по рукам. Дядя Коля стал излагать детали задуманного предприятия. Время в запасе есть, они все успеют сделать без особой спешки, с умом. Сегодня же, едва стемнеет, Семен отправится на свалку, за колючую проволоку. Выроет глубокую могилу. Там труп и с собаками не сыщут. Местные бояться на территорию свалки заглядывать, обходят это место за пять верст. Даже милиция, получив приказ, туда не сунется.
Когда Семен вернется, пусть наточит штык от карабина. Тот самый, которым режет свиней. И топор тоже наточить не мешает. Завтра Семен наденет чистую рубаху, а не рваную майку, побреется и зайдет к дяде Коле, якобы по какому-нибудь соседскому делу. Но не с самого утра, к вечеру пусть заходит. Часам к шести. Этот визит не вызовет подозрений гостя. Наточенный инструмент пусть положит в ведерко и оставит за порогом.
До этого времени дядя Коля напоит Тимонина самогоном, чтобы тепленьким его резать. Выбрав момент, они вместе навалятся. И в четыре руки его кончат. А дальше не станут темноты дожидаться. Вечером же на санках оттащат труп на свалку.
Сбросят тело в могилу, польют солидолом и подожгут. В случае чего, чтобы опознать не смогли. Когда тело сгорит до костей, забросают останки землей, разровняют могилу. Потом вернутся в дом дяди Коли, смоют кровь с пола. На этот случай у Попова имеется пакет со стиральным порошком. А там останется разделить деньги и отогнать к Семену на двор «Жигули».
Закончив разговор, дядя Коля слазил в погреб и насыпал полведра крупной картошки, покормить гостя.
– Дело сделаем, сочтемся, – пошутил он.
– Чего? – заорал Семен.
Дядя Коля только махнул рукой и закрыл за собой дверь.
Оставшись один, Семен почувствовал давно не испытанное волнение. Он поднялся на ноги и стал мерить шагами избу. За исход будущего дела он не волновался. Вместе с дядей Колей они этому московскому фраерку кровь пустят в легкую, без проблем. Без соли съедят и не подавятся.
Но вот будет дальше? Рано или поздно лесные пожары закончатся, сельчане вернутся в деревню. Как объяснит им Семен, забывший, когда в руках копейку держал, свое неожиданное богатство? Эту новую машину у себя на дворе? С каких прибытков он купил «Жигули»?
Семен долго вздыхал, тер ладонью небритые щеки. Может, прав дядя Коля? Надо сжечь всю деревню вместе с оставшимися здесь тремя стариками. Спалить к чертям собачим, а самому сесть в автомобиль и покатить, куда глаза глядят, за красивой жизнью, за лучшей судьбой. Пожару в деревне никто не удивится. А Семена искать не станут, напишут, что без вести пропал. Или что там у них пишут в таких случаях. Что ж, так тому и быть. Говорят, Черниховка на этом месте двести лет простояла. Но вот и её срок кончился.
Приняв решение, Семен принялся за дела. Достал из-под стола штык от карабина, финский нож, из ящика с инструментом выбрал топор потяжелее, напильник и брусок. Сев на лавку начал с топора. Когда кончил точить инструменты, вытащил из прохладного погреба канистру с солидолом, разлил жидкость по десятку литровых бутылок. Запечатал горлышки бумажными затычками.