* * *

— Здравствуй, сын, — негромко сказал Николай, входя в гостиную имения Корфов.

— Отец? — Александр, до этого увлеченно созерцавший какую-то книгу, встал, всем своим видом выражая крайнюю степень удивления. — Что побудило вас, Ваше Величество, отправиться в эту глушь? Неужели только отцовские чувства?

Николай, не ответив на его выпад, подошел к Александру и взял из рук наследника книгу, которую тот читал.

— Сенека? Похвально. Мой сын уже не тратит время на пустые поиски вечной любви?

— Та любовь умерла, что толку жить прошлым, — равнодушно пожал плечами Александр.

— Любовь или предмет твоей любви? — недобро усмехнулся Николай.

— Что вы имеете в виду, отец? — заметно обиделся Александр.

— Я подразумеваю, что тайное больше не является таковым, и я знаю, что вы обманули меня. Госпожа Калиновская жива и прячется сейчас в этом доме, — глаза Николая устрашающе сверкнули, император был полон гнева и величия.

— Ольга умерла, — сухо сказал Александр. — И я бы просил всех проявлять больше уважения к ее памяти.

— Лжец! — вскричал Николай, теряя терпение.

Он достал из кармашка мундира цепочку с крестиком и пару дорогих сережек с рубинами и на раскрытой ладони протянул Александру.

— Что это? — как ни в чем не бывало, спросил Александр.

— Вы уже не узнаете свои подарки, сын? — рассердился Николай. — При дворе их опознали! Вы заказывали эти вещицы у нашего ювелира для госпожи Калиновской. И они были замечены на ней в тот день, когда она устроила для графа Бенкендорфа представление с мнимым самоубийством.

— Тогда откуда они оказались у вас? — нахмурился Александр. — Неужели наши жандармы стали мародерами?

Ограбить мертвого человека можно только тогда, когда человек действительно мертв, — отрезал Николай. — Эти вещицы живая и невредимая Калиновская подарила одной из служанок в этом доме.

— Вы так хорошо знаете все детали местного быта? — саркастически усмехнулся Александр. — Боюсь, вас неверно информировали, Ваше Величество.

— Так давайте спросим у нее самой, — зло предложил Николай. — Где ваш хозяин, велите звать его, а он пусть приведет ту служанку.

— Зачем нам беспокоить барона? — пожал плечами Александр. — Все делается значительно проще.

Он подошел к стенному звонку и несколько раз с силой дернул за широкую, шитую золотом ленту шнура с пышной кисточкой на конце. На зов пришла Полина и остолбенела — она впервые видела так близко императора.

— Батюшки мои! — только и могла вымолвить она и бросилась на колени перед Николаем. — Сам, сам пожаловал! Отец родной!

— Ладно, Полина, — брезгливо поморщился Александр, — встань да скажи нам — узнаешь ли ты вот эти вещи?

Николай помахал цепочкой и серьгами, зажатыми в руке, перед ее лицом. Полина вскочила, и глаза ее хищно загорелись.

— Признаю, как же, признаю! —закивала она. — Серьги эти мне барышня дала, что сбежала из нашего дома.

— Уточни, какого дома, — подсказал ей Александр.

— Из петербургского, — подтвердила Полина и, повернувшись к Александру, спросила: — А нельзя ли, ваше сиятельство князь Муранов, эти серьги мне вернуть? Их у меня бывший управляющий отобрали. Сказали — контрибуция.

— Если Его Величество не станет возражать… — пожал плечами Александр.

Пусть берет, — разрешил Николай и бросил серьги в подставленные Полиной ладони. Она шустро схватила серьги и, без конца кланяясь, попятилась к двери. — Итак, будем считать, что за серьги вы оправданы, но как вы объясните наличие этой цепи, Александр?

— А я и не отрицаю, что прежде она принадлежала Ольге, — промолвил тот. — Но перед отъездом она вернула мне ее в знак нашей любви. На память. Эта цепочка была со мной все это время и недавно пропала. Барон Корф заподозрил в воровстве своего управляющего, но так как доказать ничего не смог, просто рассчитал его, ибо пропажа цепочки — не единичный случай с этим управляющим. Но теперь-то я понимаю, куда она делась — ваши шпионы собирали несуществующие улики!

— Вы обвиняете ведомство графа Бенкендорфа в подлоге? — с раздражением сказал Николай.

— Это не я, это факты говорят за себя, — с легким поклоном ответил Александр.

— Значит, вы пытаетесь убедить меня в том, что Ольга действительно умерла, а вы так отчаянно оплакивали ее смерть, что ввязались в пьяную драку в каком-то трактире с грязным цыганом? — продолжал настаивать Николай.

— Зачем вы спрашиваете меня, когда вам и так все хорошо известно? — вздрогнул Александр.

Он и не предполагал, что император настолько посвящен во все случившееся с ним за эти дни.

— Тогда вы не станете отрицать, что женщина, которая скрывается в спальной барона Корфа, и есть Ольга Калиновская?

— Ноя, кажется, не замечал у барона страсти к интимному общению с мертвыми, — весело сказал Александр.

— И мы можем и в этом убедиться? — издевательским тоном спросил Николай. — Семья — святая святых! Разве имеем мы право врываться в спальную дворянина помимо его воли и без предупреждения? — растерялся Александр.

— Так предупредите барона, что император желает убедиться, что он один. А, если не один, то я хотел бы лично быть познакомиться с его… — Николай замялся, подыскивая правильное и не оскорбительное слово.

— Я думаю, в этом нет необходимости, — сказала Анна, входя в гостиную и с достоинством склоняясь перед императором. — Ваше Величество…

Она была в простом скромном платье и держалась уверенно. Вошедший следом Корф тоже поклонился Николаю и взял ее под руку.

— Простите, барон, что доставил вам подобные неудобства, — развел руками Александр.

— Приезд Его Величества — огромная честь для нас, — ответствовал Корф.

— Вот видите, papa, что вы наделали! — обратился Александр к Николаю. — Барон и Анна, воспитанница его отца, принимали меня в имении, как радушные хозяева. И, поверьте, они помогли мне пережить тяжелые дни после ухода Ольги. Но другой женщины в доме нет, и, если бы граф Бенкендорф пожелал, то мог бы самолично убедиться в этом. Конечно, в случае, если барон не возражает.

— Я с готовностью продемонстрирую свои верноподданнические чувства, — кивнул Корф.

— И вы беспрекословно позволите моим людям осмотреть ваш дом? — с недоверием спросил Бенкендорф, входя в гостиную. — Ваше Величество, ваше высочество, барон, сударыня…

— А вот и вы! — улыбнулся Александр. — Теперь все в сборе, .можно приступать к обыску.

Александр, вы ведете себя оскорбительно! — вспылил Николай и искоса бросил вопросительный взгляд в сторону шефа жандармов.

Александр понял — император ждал от его появления каких-то важных вестей, но Бенкендорф приехал, судя по всему, с пустыми руками. Значит, их план не сорвался — Андрею с Лизой удалось увезти и спрятать Ольгу, а Репнины успешно отвлекли на себя все внимание жандармов. Как и было задумано! Отлично!

— Чему ты улыбаешься? — с подозрением поинтересовался Николай, пытаясь угадать, чем вызвана перемена в настроении сына.

— Я вдруг вспомнил, как в детстве играл в прятки, и ты всегда страшно сердился, если мне удавалось остаться ненайденным, — объяснил Александр.

— Ты признаешься, что обманул меня? — побледнел Николай.

Нет, я вспомнил, что прежде в наших отношениях было больше приятных моментов. Только и всего…

— Ваше Величество, — тихо обратился к Николаю Бенкендорф, — я полагаю, мы никого не найдем здесь. Вряд ли барон Корф проявил безрассудство, способное навлечь на него немилость Вашего Величества.

— Что ж, — Николай закусил губу и нахмурился, — мы немедленно возвращаемся в Гатчину, а вы, мой сын, проследуете со мной.

— Но… — к такому повороту событий Александр был не готов. Он вообще не ждал приезда отца, и в действительности все его обидные реплики предназначались не императору, а Бенкендорфу. Но судьба распорядилась иначе, и теперь он чувствовал, что обида, нанесенная им отцу, достаточно серьезна и не стоит продолжать сердить его. — Но вы позволите мне попрощаться с моими друзьями?