- Ты знаешь, что Гитлер принимал его, - заметил Краули, наблюдая за моими руками, - я слышал от верного человека из ОТО...
- ОТО? - переспросил Хаксли.
- Ордо Темпль Ориентис. Моя местная ветвь, так сказать. Контакты с нацистами, впрочем, их сугубо личное дело и я искренне не советую туда лезть. Они либо основали партию, либо, по крайней мере, развратили ее. Ты, естественно, не в курсе, что два главных в ОТО человека лично учили Адольфа Гитлера? До этого он был неотесанным, заикающимся австрийским идиотом, дешевым богемным художников и извращенцем. Они взяли его с улицы, обучили ораторскому искусству, риторике, стратегии и, благодаря действию тщательно выверенных доз этого наркотика, который вскоре, мой дорогой Олдос, предаст твои глаза огню, вывели на личного демона.
В словах Краули мелькнуло нескрываемое злорадство. Недвусмысленный намек Зверя нашему романисту, нашему абсолютному реалисту, на иррациональные и черные силы, с которыми он может неожиданно столкнуться, запершись наглухо даже в клетке здравого смысла. Тихое торжество мага. Клоуна ситуации, прятавшегося за шутками и ухмылками. Все самое важное он говорил между прочим, и никто не воспринимал его всерьез.
- Тогда, - сказал Хаксли, - весь этот несравненный романтизм, ищущий в агонии выражение в иррациональном, в секретных культах, нашел здесь свое королевство. Фашизм, опуская подробности - триумф декаданса, конечное сумасшествие богемного мира.
- Так что, судя по всему, бойни Аримана снова переполнятся кровью до краев, - бросил Краули и, загадочно подмигнув дорогому Олдосу, снова усмехнулся.
Спустя мгновение, тянувшегося вечность, изначально сухие черты лица Хаксли свело в одной большой улыбке, его глаза, сиявшие лучезарным блеском и озаренные внезапным вдохновением, слегка побагровели, затем налились кровью. В какую область "возвышенного очарования" он шел, могу только догадываться. Может, внизу под его стопами простирались ледяные вершины Кубла-Хана или давно растаявший во времени кусок его детства, благоухающий дымом разложенных в усадьбе костров, преследуемый дыханием лета. И что за музыка кружилась вокруг него, абиссинская ли девушка ублажала его своими цимбалами или какая-нибудь звездная симфония ласкала слух, также осталось секретом.
Что бы ни открывалось в такие моменты, нерушимо принадлежит внутренней жизни личности. И даже если бы он хотел общаться, у него нашлось бы немного слов, имевших бы хоть какое-то приближенное отношение к происходившему. У нас не было готовых атласов мескалинового путешествия в психике. Мое воображение захватила власть цветов: желтые спектры, испускаемые газовыми фонарями; светящиеся капли дождя, падающие на подоконник; глубокий кобальт неба; фиолетовые дымки облаков над бледной луной и весь мировой соблазн, сконцентрированный в радуге.
Сидевший рядом Краули забавлялся с картами Таро, колодой Тота. Фигуры, казалось, передвигались, любовники сплетались в единую пульсирующую массу, императрица улыбалась нам своей непостижимой улыбкой, тогда как фокусник пожинал плоды химеры, к которой так опрометчиво обратился. Все эти полные жизни существа, проникшие сквозь наши намерения в эту стальную точку времени, названную картографами Берлином, кружились в неистовстве своего безвременного танца. Уподобившись фараонам древности, мы мимолетно коснулись высочайших октав, погрузившись в бесподобную математику звезд. Одновременно Краули цитировал Книгу Закона: "Я - змея, приносящая знание и наслаждение, и возбуждаю сердца людские хмелем. Поклоняясь мне, возьми вино и странные наркотики, через которые я пророчествую и оставайся пьян вследствие этого. Они не причинят тебе вреда."
- Немного опасно, ты не думаешь? - тихо прошептал Хаксли с затуманенным взором.
- Конечно, - охотно согласился Краули, всегда легкий и понятный в таких ситуациях, - если прочитаешь невнимательно и начнешь необдуманно действовать, то очень скоро окажешься ввергнут в жестокую беду. Самые важные здесь слова - "почитай меня", "поклоняйся мне".
Они означают, что такие вещества как кокаин, мескалин и алкоголь могут и должны использоваться с целью поклонения. Это как вступить в связь с улиткой - гением, лежащим в основе каждой звезды. И любой, мужчина или женщина - звезда.
Прием наркотика должен быть тщательно осмысленно религиозным или священным актом. Опыт в одиночестве может научить правильным состояниям, в которых акт узаконен самой жизнью; это происходит только тогда, когда он помогает осуществить тебе твои желания. За это нет кары, и нет возмездия.
######
Вскоре после этих слов Хаксли ушел и, скрывшись в лабиринте берлинских улочек, так никогда больше и не появился. Шквалы огня в холодном предрассветном небе ослепили, поразили его чувства, проливной дождь стал колесницей света, пламя стелилось по мостовой. Он посетил доселе неизвестный ему континент и сейчас походил на сияющего от радости Колумба, целиком посвященного своим открытием. Мы остались тет-а-тет с добрым старым мастером Ферионом, чье грузное тело утопало теперь в мягких подушках на турецкой тахте.
Давным давно оба моих протагониста обратились в пыль, пав к основанию песочных часов по крупице. Хаксли на смертном одре надписывает фотографию своей руки; двести микрограмм ЛСД-25, бледный оскал его химического бегства от реальности. Краули, грязный пансион в Гастингсе; громадный паук, изнывающий от героиновой чесотки, рыгающий добычей прошлого... Война, ускоренный психоз эпохи, путешествия, расцвет эпохи Телемы. Мне же выпали мучительно долгие годы раскаяния о том моменте, когда я отвернулся от науки наслаждения и созерцания, которой он так искусно учил, и обрек себя на тягостное одиночество в пустыне: мертвенно-бледных лиц, тугих фаллосов, испускаемой спермы, принесенных в мир этим ангелом, для нас, в союзе с ним, сквозь время и вечность.
Мы с Ним, Его субподрядчики.
----
КОММЕНТАРИИ:
"Парижские Работы" - детальное описание магической операции, осуществленной Краули с Виктором Нойбергом (он же Лэмпада Трэдам) в Париже (январь-февраль 1914 г.). В ее ходе использовался ритуал, магическая техника XI - О.Т.О., главенствующее божество - Гермес. "Формула крови и семени", "Sanguis et Semen" - описывает двухступенчатый процесс вызывания Юпитера. Кровь (Нойберга - ему рассекли кожу на груди) - медиум пробуждаемой Силы (в данном случае Юпитера); сперма - медиум экстаза. IX - является высшей ступенью в первоначальном варианте О.Т.О.; X - в теории могла практиковаться только Внешней Главой Ордена (Краули). IX° - подразумевал спользование сексуальной магии. Краули добавил к ней XI° - для содомии и гомосексуальных работ (то есть перевернутый IX ). "В Париже, вместе с Зелатором Ордена, Фратером Л.Т., я работал над теорией магического метода О.Т.О. и решил проверить свои умозаключения рядом пробуждений. Начав работу в первый день года, мы продолжали ее без перерыва шесть недель. Мы вызвали богов Юпитера и Меркурия; добились потрясающих результатов во многих областях, от спиритических истолкований до физических феноменов. Привести здесь полный отчет просто невозможно, а разрозненные отрывки могут могут произвести впечатление незавершенности, а, следовательно, ввести в заблуждение относительно итогов. В качестве примера настоящего интеллектуального разъяснения, тем не менее, могу указать на весьма впечатляющую идентификацию евангелического Христа с Меркурием. Для меня это явилось полнейшим сюрпризом, так как до этого мы рассматривали его как целую солнечную систему, особо связанную с Дионисом, Митрой и Озирисом. Кстати, должен упомянуть об одном инциденте общего порядка, не имеющего отношения к технике Магии во время Парижских Работ. Во время экспериментов я подхватил сильный грипп, за которым последовал очень жестокий бронхит. Однажды вечером меня посетила старая приятельница со своим молодым человеком, благожелательно и очень разумно предположившим, не помогут ли мне несколько трубок опия. Трубки они предусмотрительно захватили с собой из дома, и отказываться не пришлось (Опиум, между прочим, посвящен Юпитеру и Чесед, Счастью и, будучи эффективным средством против боли, позволяет душе освободиться от грубой оболочки и реализовать свое величие). Мой бронхит как рукой сняло; я задремал, гости ушли, не попрощавшись. Мне снился сон, и когда я проснулся, он абсолютно четко отпечатался в моем сознании, до мельчайших деталей. Эта история - тонкое разоблачение английской глупости, облаченной в форму сумасшедшего и фантастически яркого искусства. Невзирая на недомогание, моментально выпрыгнул из постели и написал от руки рассказ. Я назвал его "Стратигем". Вне всякого сомнения, он был вдохновлен Юпитером - первый короткий рассказ, который я когда-либо писал на одном дыхании. Более того, мне говорили - и это дает основание только преисполниться гордости - Джозеф Конрад сказал, что "Стратигем" - лучший рассказ из тех, которые он читал за последние десять лет."