- Великолепно. Сосредоточьте взгляд на этой звезде. Смотрите, как она мерцает и сверкает. Ее свет снисходит на вас. Пусть он уносит вас в глубины подсознания... сейчас.

Адам протянул руку и легко коснулся лба Перегрина над переносицей. Глаза художника закрылись, он вздохнул и немного осел в кресле.

- Хорошо, - пробормотал Адам. - Идите глубже... еще глубже...

Он продолжал усиливать внушение, и Перегрин все больше и больше демонстрировал признаки глубокого транса. Наконец, убедившись, что объект достиг уровня, желательного для их задачи, Адам бросил взгляд на Маклеода. Инспектор кивнул в ответ и правой рукой сделал знак над белокурой головой молодого человека. Потом осторожно взял Перегрина за левое запястье и нащупал пульс.

Перегрин чувствовал биение пульса под пальцами Маклеода, и ему казалось, что свет звезды, за которой он шел, расширяется, окутывая его прозрачным защитным конусом. Рядом были Адам и Маклеод, оба одетые теперь в струящиеся сапфирово-синие одежды. Сам он носил простое белое одеяние, как пристало послушнику. Потом вновь раздался мелодичный, властный голос наставника:

- Пусть призванные к служению Свету войдут в Храм Владыки.

Сквозь неяркую стену света Перегрин смог различить другие человеческие фигуры, собирающиеся вокруг него. Некоторые, также облаченные в струящиеся сапфирово-синие одежды, были уже знакомы ему. Среди них была и леди Джулиан, больше не прикованная к инвалидному креслу в этом царстве за пределами физических ограничений; были и другие, незнакомые. У каждого на руке сияла звездочка на месте кольца, которое присутствовало бы на земном уровне.

Казалось, они стоят на пороге огромного классического Храма из белого мрамора. За входом Перегрин разглядел мерцающие колонны света, излучающие ощущение живой Силы, даже более властное, чем у Адама. Он изумленно смотрел вокруг, радуясь, что не один.

- Идемте, - тихо сказал Адам рядом с ним. - Идемте, вас представят Владыке.

Охваченный благоговением, но не страхом, Перегрин позволил подвести себя к ступеням, ведущим к вратам храма. Адам остановился на верхней ступени и почтительно склонил голову.

- Господин, - сказал он, обращаясь к Владыке, - я пришел, чтобы от имени Охотничьей Ложи представить этого человека, Перегрина Джастина Ловэта, как кандидата для посвящения. Оперившийся сокол встал на крыло и готов помогать в поиске исцеления души, ныне воплощенной как Джиллиан Толбэт. Когда это будет совершено, я попрошу принять его как Охотника, дабы укрепить наши ряды против угрозы, ныне нависшей над краем, вверенным нашим заботам.

Колонны света, казалось, стали выше, засияли ярче. Раздался голос; он был мягче, чем у Адама, и в нем хрустально звенел добрый юмор.

- Не продолжай, Повелитель Охоты, - ответил Владыка. - Твое желание известно нам и нашему Главнокомандующему. Пойми, что исцеление девочки Джиллиан должно предшествовать всему остальному. Ты правильно рассудил, что оперившийся птенец обладает необходимыми талантами. Тебе остается привести его к Тому, в чьей власти оживить спящие, но необходимые навыки. Простое использование своего дара будет для птенца обрядом Посвящения, полноправного вступления в братство.

Адам снова склонил голову.

- Понимаю. Будет сделано, как ты повелел.

Это была высокая честь. Сам Адам всего лишь раз предстал перед Ангелом, в чьей власти было подтверждение исцеляющего призвания. Тогда его поручителем выступала Филиппа, и, вспоминая тот давний день, он подумал, что теперь отчасти может понять то радостное смирение, которое она, наверное, испытывала.

Вздохнув, чтобы успокоиться, и на миг переместив фокус на земной уровень, Адам взял Перегрина за правую руку.

- Ваша звезда восходит, - тихо сказал он молодому человеку. - Встаньте и следуйте за ней не телом, но духом. Ее свет, подобно маяку, уведет вас из тела на небо...

Перегрин внезапно почувствовал легкость во всех членах, словно у него выросли крылья. Он сознавал, что Адам держит его за руку, что Маклеод сжимает другую руку. Они помогли ему встать, как помогли бы оперившемуся соколу подняться в воздух. Художника охватило ощущение полета. Закрыв глаза даже на астральном уровне, он безоговорочно отдался в руки провожатых, пока неожиданно не почувствовал под ногами землю.

Перегрин робко огляделся и обнаружил, что все остальные сопровождали его в полете души. Вокруг сияла звездная ночь, но он каким-то образом знал, что физически и духовно обращен к востоку. Все собрались на широком помосте перед высокими, сияющими золотом вратами; на каждой из них была эмблема, знак Воздуха - остроугольный равносторонний треугольник, разделенный пополам поперечной линией.

Маклеод выпустил руку Перегрина и опустился на одно колено; остальные, кроме Адама, сделали то же самое. Переложив руку на плечо Перегрина, Адам указательным и средним пальцами правой руки начертил на правой двери символ. Потом он произнес Слово, которое, как показалось Перегрину, не принадлежало ни одному земному языку. Но когда оно прозвучало, врата медленно открылись внутрь.

За ними царили бледный свет и ветер. Адам повел Перегрина вперед, оставив остальных позади, а свет и воздух приняли зрительную форму прозрачного золотого занавеса, вздымаемого легким ветерком. Пройдя сквозь занавес, они ощутили аромат ладана. Перед ними лежал залитый бедно-золотым светом зал, в центре которого вздымался столп золотого света. Перед ослепленным взором Перегрина он медленно преобразился в фигуру, смутно похожую на человеческую, с подобием широких крыльев, наполнивших зал дыханием свежего ветра.

Глаза, подобные глубоким озерам расплавленного золота, взглянули на него с лица ни мужского, ни женского, но в высшей степени прекрасного в своей двуполой утонченности. Золотые огоньки подобно диадеме охватывали развевающиеся длинные локоны золотых волос, ниспадающих от высокого, благородного чела.

Перегрин почувствовал, как Адам надавил ему ни плечо, и послушно упал на колени, смутно сознавая, что Адам отступил и тоже преклонил колени. Зачарованно глядя в золотые глаза, художник скорее ощутил, чем услышал приглашение открыть душу и высказать свое желание.