— Какую?
— Твою улыбку. Ты очень мрачен. — Она улыбнулась бледно и вымученно. — Муж должен выглядеть счастливым, или все подумают, что у него очень сварливая жена.
Только на рассвете Кадар возвратился в свои покои.
Селин наблюдала за ним, когда он, подобно тени, направился к соломенному тюфяку. Совсем ни к чему ей испытывать такое облегчение при виде его. Он просто дурак, раз не внял ее мольбам.
— Выскажись, — попросил Кадар, ложась на свое место. — Или ты сейчас взорвешься.
— Двое?
— Двое.
— Тогда ты не заслуживаешь остаться в живых.
— Почести не всегда достигают назначения. — Он повернулся на бок и натянул на себя одеяло. — Если у тебя все, то я хотел бы поспать.
— У меня все. — Но пролежала она молча не более минуты. — Солдаты Кемала изрубили бы нас на куски, будь у них такая возможность. И они почти убили лорда Вэра.
— Да.
— Тогда ты не должен чувствовать вину.
— Я ее и не чувствую.
— А мне кажется, ты переживаешь.
— Ты ошибаешься. Дело закончено, я спокоен. Меня хорошо натренировали.
Внезапно она почувствовала неуловимую ауру жестокости, окружающую его, которая ее так пугала.
— Этот отвратительный Старец. Но ты не похож на него.
— Он думает, что похож. — Он помолчал. — Я действительно не хочу спорить с тобой сегодня ночью. Ты сможешь удержаться от разговоров и заснуть?
В его голосе слышались невыразимая усталость и опустошенность, по какой-то непонятной причине его состояние вызвало гнев.
— Но ты-то не будешь спать.
— Конечно, буду.
От его уверенного тона ей стало еще неуютнее. Она села на постели и зажгла свечу на столе возле кровати.
Он повернулся к ней.
— Погаси свечу.
Пламя отразилось в его темных глазах, но не теплом огня, а холодом и той же леденящей пустотой, которую она видела в глазах страшного Старца с гор.
Пораженная и ошеломленная, она, не отрываясь, смотрела на него, чувствуя себя пригвожденной к месту мечом. Внезапно ее охватила паника.
Нет, ради всего святого, она не допустит, чтобы так было.
Она откинула одеяло, пробежала через комнату и опустилась на колени рядом с ним.
— Ты не должен больше так делать. Тебе от этого плохо.
— Уверяю тебя, солдатам Кемала гораздо хуже.
— Мне нет до этого дела. — Она обхватила его руку своими руками. Как странно, что они оказались теплыми, когда он сам превратился в глыбу льда. — Я не хочу видеть тебя таким, как сейчас. Ты слышишь меня?
— Тут я едва ли могу чем-нибудь помочь. — Он помолчал. — Разве ты не боишься касаться моих рук? Ведь на них кровь, ты знаешь. Только в переносном смысле. Я очень тщательно вымылся, когда добрался до двора.
Он старался вызвать в ней отвращение, оттолкнуть, чтобы самому вернуться в эту страшную, жестокую пустоту. Ее руки сжали его руку.
— Не пытайся пугать меня. Я все равно не дам тебе уйти.
— Почему?
— Потому что ты… — Она остановилась. Возможно, оставался только один способ достучаться до него, но он оказался самым трудным для нее. Она сказала запинаясь: — Ты нужен мне такой как ты есть.
— Нужен? — У него изогнулась бровь. — Тебе?
— Перестань насмехаться. Tea собирается уйти от меня. Мне нужен кто-то, кто бы остался со мной.
— И поэтому ты выбрала мою бесценную личность?
— Я не могу быть одна. Это… очень больно.
— В самом деле? — Он поднял на нее глаза. — Бедняжка Селин, тебе, наверное, и в самом деле очень плохо, раз тебя привело ко мне.
— Ты единственный человек на этом свете, к которому я могла прийти. Ты знаешь меня. — Она помолчала немного. — И я тебя.
Он отрицательно покачал головой.
— Я всегда знала, кто ты такой, но мне нет до этого дела.
Он долго пристально смотрел в ее лицо, затем медленно сказал:
— Я верю тебе, хотя все это просто невероятно.
— И ты должен вернуться ко мне. Я не хочу оставаться снова одна. — Ее глаза встретились с его, требовательными, горящими, притягивающими, а затем она прижалась к нему и спрятала лицо у него на плече. — Я не хочу, чтобы ты меня бросил и стал таким, как этот страшный Старец.
Он застыл от изумления.
— Вставай и иди в постель, детеныш.
— Так, значит, ты не стал бы насиловать меня, как это сделал бы он?
— Не будь идиоткой. Я бы никогда… — Он замолчал. — Очень умно. Бьешь по тому месту, где, как тебе известно, нет доспехов.
Она чувствовала только страх и отчаяние. Но эта темная аура вокруг него стала чуть-чуть светлее. Она сказала:
— Мне жестко здесь лежать. И я не люблю дотрагиваться до людей.
— Просто тебе неуютно, что ты пренебрегла своей защитой.
Не показалось ли ей, что его мышцы немного расслабились? Он казался сейчас уже не таким напряженным и закрытым.
— Вот видишь, я же сказала тебе, что я тебя знаю. Ты тоже стараешься не прикасаться к людям. — Она подумала немного и поправилась: — Если не считать тех женщин в Дандрагоне, с которыми ты спал, а их можно и не считать вовсе.
— Ты знала о них?
Селин не обратила внимания на его вопрос.
— Все мужчины так делают. Но страсть не то же самое, что любовь. Люди страдают, когда любимый человек уходит. Моя мама ушла, а теперь и Tea тоже собирается оставить меня.
— Tea никогда тебя не покинет.
— Но она уже не будет безраздельно со мной, как раньше. Ты, возможно, тоже когда-нибудь уйдешь. Но только я не хочу, чтобы это случилось так, как сейчас. И почему тебе не остаться со мной. У тебя нет причин для отказа. — Она помолчала немного и с надеждой переспросила: — Ведь правда?
Она задержала дыхание, ожидая ответа.
Он молчал.
Она постаралась подавить панику в своем голосе:
— Ответь же мне.
Его рука нежно, подобно легкому крылу бабочки, скользнула по ее волосам.
— Ты не собираешься отказываться от меня, не так ли?
— Нет.
— Знаешь, на самом деле, тебе без меня было бы гораздо лучше.
От схлынувшего напряжения она вдруг сразу обессилела. Он принадлежал ей!
Кадар сел и сгреб ее в объятия.
— А мне стало бы гораздо лучше после нескольких часов сна. — Он встал и отнес ее на постель. Уложив, он заботливо укрыл одеялом и постоял несколько мгновений, глядя на нее.
— А теперь ты будешь спать?
— Конечно. Ты думаешь, я стала бы лежать тут без сна и заниматься всей этой чепухой, если бы в этом не было нужды?
Он усмехнулся.
— Только не ты, Селин. — Его улыбка погасла. — А что бы ты стала делать, если бы я не решил…
— Ничего, — просто ответила она. — Моей первой мыслью было ударить тебя по голове, перекинуть через седло и увезти тебя отсюда.
На это он очень серьезно сказал:
— Как мне повезло, что тебе не пришлось применять такие крайние меры.
— Я тоже так думаю. — Она закрыла глаза. — И я не хочу больше волноваться о тебе, когда ты уходишь в лагерь Кемала. Придумай что-нибудь другое.
— Да, моя леди.
Она зевнула.
— И еще, мы должны найти способ забрать наши коробки с вышивками из пещеры.
— Что нибудь еще?
— Да, — сказала она, запинаясь: — Кажется, было бы неплохо, если бы ты подержал меня за руку, пока я не засну… Если ты не возражаешь. Это, конечно, только сегодня ночью, ты ведь понимаешь.
— Я не возражаю. — Он сел на край ее кровати. — Я согласен. Совсем неплохая идея.
Его рука ласково обхватила ее руку. И ей сразу стало хорошо, тепло, уютно, безопасно. Она видела его склонившуюся тень; подобно темным крыльям сокола, она распростерла над ней свою защиту.
Сокол. Она попыталась еще на мгновение отогнать сон и пробормотала:
— Альенора и Генрих. Нам надо забрать твоих соколов…
Первые лучи восходящего солнца проникли сквозь узкие окна, расцветив яркими полосами света серое одеяло на кровати.
Кадар передвинулся немного в сторону, чтобы спиной закрыть от золотистого луча лицо спящей Селин. Девочка спала так глубоко, так доверчиво, ее рука, держащая его руку, даже во сне отказывалась отпускать его.