— Это очень хорошее знамя.
— Чудесное. Но я хочу еще одно.
— Чтобы создать еще такое же могущественное, придется затратить много времени и сил. — Она улыбнулась. — Я слышала, что это принесло вам удачу. Я не удивлена.
— Я хочу преподнести его в подарок Саладину.
— Чтобы он благосклонно относился к вам? Это очень мудрый ход. — Она сделала вид, что обдумывает его предложение. — Но лорду Вэру может не понравиться, если я создам знамя, которое принесет удачу Саладину. Ведь, в конце концов, он христианский рыцарь.
— Он предатель.
— Но у него одни корни с франкскими рыцарями. — Она вздохнула. — Нет, я боюсь, это очень большой риск.
— Он очень ценит тебя. Он не станет тебя наказывать.
— А что вы делаете с рабами, которые обманывают вас?
Он поспешно отвел глаза. Он знал, что она, скорее всего, осведомлена о том, как он обращается с женщинами своего гарема. Только вчера он приказал выпороть кнутом юную наложницу, которая чем-то не угодила ему.
— Мои знамена говорят о бесстрашии. — Она помолчала. — Я, может быть, соглашусь создать для вас этот подарок, если буду чувствовать себя в безопасности.
Его лицо осветилось горячим энтузиазмом.
— Обещаю вам это.
— Возможно, если он к тому же не будет знать, где я… — она сделала еще один стежок. — Если бы вы могли освободить меня, отослать меня отсюда…
— Я человек чести. Я не могу нарушить свой договор.
— Даже ради того, чтобы услужить Саладину?
Он молчал несколько мгновений.
— Лорд Вэр надежно защищает мои границы последние несколько месяцев.
— Но нужен ли он вам? Я слышала, вы сами выиграли много сражений.
— Я человек чести, — повторил он.
— Вы вассал Саладина. — Она подняла взгляд на его лицо. — Разве не дело чести разделить с ним ваш успех?
Отлично. Кемал задумчиво нахмурился. Сумеет ли она добиться своего?
— Саладин одерживает победы без моей помощи. Франки — ничто по сравнению с ним. — Он прикусил губу. — Но, возможно, если он все же будет нуждаться в моей помощи, не станет бесчестным, если я… Но нет, ему моя помощь не нужна. — Он сердито посмотрел на нее. — А ты бесстыдная женщина, что так искушаешь меня.
Она улыбнулась ему.
— Я просто искала способ дать вам то, что вы бы хотели получить от меня. Подумайте над этим. — Она перевела взгляд на тунику. — Но не слишком долго. Знамя невозможно создать за одну ночь. Лорд Вэр может вернуться и забрать меня от вас.
— Мы заключили сделку. Ты останешься. — Она услышала его удаляющиеся шаги. — Мы оба люди чести.
Дверь за ним закрылась.
— Ты рассердила его. — Селин вышла из соседней комнаты. — Ты действительно думаешь, что он может отослать нас отсюда?
— Ты слышала?
Селин кивнула.
— Значит, он и вправду этой глупости верит. — Она усмехнулась и плюхнулась на подушки рядом с Tea. — Почему ты никогда не говорила мне, что можешь создавать волшебные знамена?
— Ты можешь сколько угодно смеяться, но его невежество послужит тем ключом, что откроет перед нами ворота его крепости. — Она нахмурилась. — Он слишком упрямый. Возможно, потребуется много времени, чтобы убедить его.
— А что, если он начнет проигрывать сражения?
— Я скажу ему, что могущество знамени рассчитано на определенное число побед и что необходимо новое. — Она поморщилась. — И будем надеяться, что он поверит мне.
Селин с удивлением посмотрела на нее.
— Ты уже думала об этом раньше?
Tea кивнула.
— С того момента, как услышала разговоры в гареме. — Вскоре после своего насильственного помещения в Эль Санан, она убедилась, что бежать из крепости невозможно. Охрана преданна, стены слишком высокие, да и что бы они стали делать, если бы им все же удалось бежать? Сама она пошла бы на риск, но, пытаясь пробраться через горы, она подвергла бы Селин слишком большой опасности. Нет, без всякого сомнения, лучше, если ей удастся сговориться с Кемалом. Однако сестре она не сказала, что боится за нее, это немедленно вызвало бы возмущение девочки. — Мы должны быть смиренными, ведь если Кемал освободит нас, мы сможем забрать с собой всю нашу работу и шелк.
Селин взяла в руки шаль, которую вышивала.
— Тогда мы запасемся терпением. Я не хочу оставлять ни кусочка шелка этому толстому павлину.
— Улыбнитесь мне, — скомандовал Кадар Tea, появляясь перед ней в их комнате неделю спустя. — Я привез вам великолепные подарки.
— Мне они не нужны. — Tea остановила его холодным взглядом. — Я хочу, чтобы вы ушли.
— Спорю на райское блаженство, что вы захотите принять мои дары. — Он отступил в сторону с широким жестом. — Разве я когда-нибудь был не прав?
— Вы ошиблись, когда привезли нас сюда, в это… Жасмин? — Tea бросилась к ней, но остановилась. Что это еще за очередная хитрость? — Что вы тут делаете?
— Ну это же очевидно, — сказала Жасмин, снимая с головы покрывало. — Вы не в Дамаске, поэтому я и Таша приехали сюда.
— Мне не нравится это место, — заявила Таша, входя следом и презрительно оглядывая комнату. — Лучше бы я осталась в Дандрагоне.
— Тсс, ты не смотришь дальше своего носа, — сказала Жасмин.
— Я вижу, что это не лучше гарема. По крайней мере, раньше я хотя бы получала плату, отдавая тело.
— Это не гарем, — возразил Кадар. — Я даю свое слово, что здесь к вам будут относиться со всем уважением.
Жасмин сердито посмотрела на Ташу.
— Разве я не говорила тебе?
— Что это все значит, Кадар? — спросила Tea.
— Я думал, вам будет приятно, если Жасмин окажется рядом с вами. Разве вы не рады ее видеть?
Tea очень обрадовалась. Она даже сама не понимала, насколько соскучилась по Жасмин.
— Не настолько, чтобы приветствовать ее заключение в эту тюрьму ради моего удовольствия.
— Она не пленница. Она может уйти отсюда в любой момент, как только захочет. Все, что ей надо сделать, эта попросить меня, и я тотчас заберу ее назад в Дандрагон.
— Но я этого не сделаю, — сказала Жасмин, обращаясь к Tea. — Нам надо еще многое узнать от вас, а мы не можем учиться, раз вы здесь, а мы в Дандрагоне. — Она повернулась к Таше. — А теперь скажи, что ты счастлива, что приехала сюда и что мы будем здесь много трудиться.
— Я вовсе не рада, — пробормотала она недовольно и добавила: — Но я буду много и старательно работать. Что еще я могу здесь делать?
— Вот видите, Tea, все складывается просто великолепно, — сказал Кадар с сияющей улыбкой. — У вас теперь будут помощники для вашего вышивания. И вы сможете наконец поблагодарить меня.
Она взглянула на него в изумлении. Неужели он считает, что она может забыть о его участии в том предательстве?
— Нет? — Он, должно быть, прочел ее мысли по выражению лица. — Но теперь вы ведь знаете, что я хотел вам только добра. Если вы простите меня, то доставите этим огромное удовольствие. — Он чуть скривился. — Во всяком случае, это сделает мои визиты к вам более приятными.
— Я не прощу вас.
— Но вы притворитесь. Это почти так же хорошо, — убеждал он ее. — И может быть, однажды притворство станет правдой.
Она уставилась на Кадара, чувствуя, что искусно сплетенное им кружево из слов, словно золотыми нитями, оплетает ее, притягивая к нему. Но она не смягчится. Ему следовало бы защитить их от Вэра, а не поддерживать его.
И все же она понимала, что как бы Кадар ни старался, как бы ни спорил с ним, Вэра ему не переубедить. И Кадар поверил, что Вэр сделал то, что надо, чтобы сохранить им жизнь. Ее обида на него несколько утихла, но она все равно не позволит ему так легко одержать над собой верх.
— Возможно, я смогу притвориться. — Она мстительно улыбнулась. — Если вы сумеете убедить Селин, что все было сделано исключительно для нашей пользы.
Он застонал.
— Вы хотите заставить меня встретиться с этой мегерой без вашей защиты? Я надеялся, вы заступитесь за меня.
— С какой стати? Просите сами прощение. Вы найдете ее в саду. Я отсылаю ее каждый день после полудня отдыхать и играть, но она ухаживает за деревьями. — Tea не сомневалась, что чары Кадара помогут ему одержать верх над строптивостью ее сестры, но сначала она помучает его. Для этого мошенника это будет только полезно. Она повернулась к Жасмин.