Бульварное фольк-хистори обращено к грубому мужскому восприятию. Здесь кровь льется в тридцать три струи, разнагишенная плоть обильна, а блуд неистов. К истории это имеет меньше отношения, чем рыбные тефтели к ихтиологии. Такое специфическое дубовое чтиво. Издательство АСТ-ПРЕСС, вообще специализирующееся на дубовом масскульте, выпустило колоритнейший образец подобной продукции -- роман Евгения Сухова "Жестокая любовь государя". Сам товарищ Сухов -- фигура легендарная, автор целого цикла бандитских романов о героическом воре в законе. Романы эти фабрикуются конвейерным способом, и кто-то из "фабрикантов", склонный к розыгрышам, разродился довольно объемистым опусом. Представьте себе, что обаятельный ворюга Жорж Милославский из комедии Гайдая "Иван Васильевич меняет профессию" застрял в эпохе Ивана Грозного дней этак на несколько. Будучи парнем веселым и находчивым, он выкрутился и с помощью машины времени неунывающего Шурика вернулся прямиком в наше, как выражаются политики, нелегкое время. А тут все не так: двери железные, окна в решетках, мафия лютует. И решил Жорж стать писателем. Все-таки он своими глазами видел царя Ивана, мед-пиво пил, со стрельцами дрался, наслушался всяких древнерусских баек и словечек нахватался. А сюжет слепил из кусков фильмов, которые бедные телеканалы показывают. Заварганил по-борзому роман и толкнул в издательство.

В глубь веков он перенес и свои представления о воровском устройстве мира. Помимо царя Ивана -- пьяницы и развратника, на руси еще два хозяина: главы мафиозно-разбойничьих кланов. Все трое воюют друг с другом за верховную власть, обкладывают данью деревни, грабят боярские дворцы и чеканят фальшивые деньги. По дорогам и весям шляются бродячие монахи типа шаолинских мастеров кун-фу, только специализирующиеся на кулачных и палочных боях, тоже грабят и насильничают. Исторический фон имитируется с помощью словаря устаревших слов и расхожих представлений, доведенных до абсурда. Тут вам и кафтаны с аргамаками, ковшики медовухи и братины браги, в том числе клюквенной, в один присест выпиваемые боярами, бесконечная путаница аршинов и саженей, полные карманы изумрудов и золота. Стряпчие стряпают еду, постельничьи стелят простыни, стольники работают официантами. С одной стороны, довольно точное описание Монетного двора (который на самом деле назывался Денежным), с другой -- пятаки, рубли и гривенники, которые появились только после реформы Петра 1. Автору невдомек, что при Грозном чеканились лишь копейки, денги (полукопейки) и полушки. Исторические личности, знакомые еще по школьному учебнику -- Курбский, Сильвестр, Басманов -- появляются лишь на мгновение, чтобы отметиться и исчезнуть. Три строчки посвящены всем казанским походам. Зато со смаком описаны царские пьянки, оргии и разврат. С "глубоким" знанием дела подана охота на подмосковных туров -- быков размером с мамонта. В нем мяса с тысячу пудов (16 тонн -- В.М.), до холки рукой не дотянуться. А, в общем-то, нет смысла ловить автора на нелепицах и глупостях. Каков писатель, таков и читатель: все полезно, что в брюхо пролезло.

Ретро-детектив -- тема обкатанная. Тут особо и говорить не о чем. Особенность его в том, что он может быть и салонным, и монархическим, и бульварным, и патриотическим. И все вместе сразу. Самый салонный -человек-проект Б. Акунин. Работает по готовым схемам, соединяя шаблонные блоки своего рода литературного конструктора "лего". Переносит представления нашего времени в прошлое. Например, Эраст Фандорин производится в статские советники столь же легко, как в ельцинское время юрист Дмитрий Якубовский в полковники, а монахиня Пелагия запросто переодевается в цивильное платье и сводит с ума половину губернского высшего света. Здесь важно понимать, что клюква в сахаре -- это уже не дикая кислая ягода, а продукт глубокой кондитерской переработки. А если она в шоколаде, так и вовсе всякие претензии безосновательны.

Леонид Юзефович не просто профессиональный писатель, но еще и учитель истории. Он мастерски воссоздает атмосферу эпохи со всеми ее мельчайшими деталями и характерами современников. Его ретро-детективы могут считаться историческими романами в самом лучшем и традиционном смысле. Понятно, что он их пишет подолгу, годами, зато его вряд ли кто превзойдет.

Есть и другие неплохие авторы, столь громкой славы не снискавшие, хотя бы и Хруцкий с Лавровым. А будет их еще больше, поскольку рецепт создания заурядного ретро-детектива прост. Часть слов заменяется: милиционер -- городовой, капитан -- штабс-капитан, ресторан -- ресторация, гражданин -- сударь, музыкальный центр -- шарманка. Исключаются слова-новоделы: колхоз, совхоз, товарищ, телевизор. Радио можно, его изобрели в 1905 году, хоть и заговорило оно гораздо позже. Больше ничего менять не надо, а то еще сами запутаетесь, сколько там аршин в фунте. С одеждой тоже по-простому: народ -- косоворотки, лапти и сапоги, чиновники -- мундиры, господа -- фраки, интеллигенция -- пенсне. У мужиков борода, у военных лихие усы. Свердловская губерния -- это, конечно, нехорошо, а Новосибирская сгодится, хотя Новониколаевск, вроде, как и Екатеринбург, был уездным городом. Главное -- ретро-преступление, взятое из книги "Сто лет криминалистики", и образ сыщика -- клонированный Фандорин.

Историческая беллетристика очень зависима от политических настроений в обществе. Скажем, серия "Белый детектив" издательства ОЛМА-ПРЕСС опоздала на несколько лет и, что называется, не пошла. Меняется общественное сознание, варьируется и объем ниш книжного рынка. Монархическое фольк-хистори теряет актуальность. Патриотическое, наоборот, должно пойти на подъем. То же самое с ретро-детективом. Когда на душе спокойно, холодильник полон, а зарплата гарантирована, так приятно провалиться в кресло под зеленой лампой и погрузиться в уютное прошлое, где нет отморозков с автоматами. А кондовые эпопеи отомрут, как экономически бесперспективные. Зачем прописывать роман десять лет без гонорара, если с конвейера каждые две недели новый спрыгивает?

Зато любители истории переориентируются на сборники документов и мемуары. А будет их еще больше.