Такая договорённость сулила стать гораздо более экономичной, чем можно было бы ожидать от любого другого подрядчика, так как оба они занялись этим в охотку, и от этого я много выигрывал. 15 мая 1964 года Ричард с женой Джоан начали перестройку на острове Орнсэй, и в начале августа закончили её. К тому времени это стал роскошный дом, хоть мы и продолжали работать над ним до апреля 1966 года.
В октябре 1964 года Ричард приступил к такой же перестройке Кайлиакина, по моему собственному несколько претенциозному дизайну, вначале с помощником, а затем один в течение нескольких недель. ( Первым помощником был Терри Наткинз, который на время вернулся работать к нам и держал пару диких кошек в пристройке, которую впоследствии стали называть "Кошкин дом".) Терри ушёл в январе, и несколько недель Ричард был один в Кайлиакине. Я решил испробовать на Ричарде слухи о необъяснимых явлениях на Кайлиакине и не стал ему ничего рассказывать о том, что слыхал сам. Я посчитал, что, если такой исключительно здравомыслящий и уравновешенный человек без предварительной подготовки почувствует что-нибудь, то у меня тогда не будет больше никаких сомнений.
Вот что пишет Ричард:
- Осознание того, что есть нечто за пределами легко воспринимаемого, приходило медленно. Когда там был Терри, я ничего не слышал. Когда прибыл Х (наш малолетний нарушитель),то он испугался с самого начала и ни за что не оставался в доме после наступления темноты. Даже когда я просто ходил вниз к лодке, чтобы проверить, надёжно ли она закреплена на ночь, он шёл со мной, часто в пижаме, и всегда настаивал, чтобы быть вместе. Это было глупо, потому что в доме вовсе нечего было бояться, сам дом был просто рай.
Вы наверняка помните, когда мы с Терри взяли вас с Джимми в шлюпке в Кайлиакин, а затем поехали в Кайл выпить. Мы пробыли там не дольше, чем предполагали, а когда вернулись домой в Кайлиакин уже в темноте, в доме не горело ни одной лампы, а Х не было видно нигде. Мы обнаружили его под ворохом одеял с большим гаечным ключом в правой руке. Он слышал много всяких голосов и был очень, очень напуган.
После того как в январе 1965 года Х уехал, я вернулся туда ночевать один и провел там несколько ночей. Со мной была моя собака Хедда (далматинская сука), и её никогда не беспокоила ни обстановка, ни голоса. Первые три-четыре ночи я спал очень крепко. В начале погода была тихой и морозной, но на четвертую ночь подул юго-западный ветер, я бодрствовал до полуночи, а затем спал довольно беспокойно.
Я проснулся вскоре после трёх часов ночи от резкого металлического лязга. Первые голоса я услышал несколько минут спустя. Ветер стих, но шёл дождь. Голоса, странное обрывочное бормотанье, слышались, то громче, то тише и, казалось, перемещаются вдоль северной стороны дома с запада на восток. Атмосфера в доме была такой уютной, что моё единственное опасение было в том, что я действительно испугаюсь. Ни за что бы не вышел я из дому, но, как ни странно, был готов лежать и слушать. Это продолжалось минут десять, и лязг повторился раза два-три. По голосам можно было предположить, что мимо дома идёт множество людей, но звуков их движения я не слышал. Хотите верьте, хотите нет, но я уснул снова ещё до тех пор, пока всё стихло, хотя, как я уже сказал, самая шумная часть длилась около десяти минут. Такое явление повторялось частенько, но никогда его не было в штормовых условиях, и даже если это бывало, то услышать его было невозможно. У меня всегда складывалось впечатление (если допустить, что это были какие-то пленённые отголоски прошлого), что это похоже на военные сборы, когда они скрытно прибывают на остров, чтобы развернуться перед какой-то битвой или стычкой. К марту всё это кончилось.
Многие жители дома у маяка слышали эти голоса, и все рассказы о них сходятся в том, что они низки по тембру и неразборчивы, но я лично сам слыхал резкие возгласы и выражения, которые можно было бы понять, если бы я знал их язык.
К 21 июня 1965 года работа была почти закончена, и я привез на Кайлиакин жену и двух наших друзей, Гордона Макинтоша и Яна Камерона, который сейчас работает инструктором в организации "Стремление наружу" в Эпплкросе. Этот здравомыслящий и преуспевающий деловой человек так описывает то, что с ним произошло:
- Около девяти вечера приятным тихим летним вечером я только что вернулся на остров на моторной лодке из деревни Кайлиакин, и меня встретил у причала маяка Ричард. Он сообщил мне, что ещё надо сделать кучу разных работ, и первая, самая важная - это притащить стопятидесятилитровую бочку с причала на место нового электрогенератора на самую вершину острова рядом с огороженным садом. С ним был Нодди Дрисдейл, работавший у него помощником на острове, и так как они оба очень сильные, то я ограничился больше советами, чем практической помощью. Они изрядно попотели, вкатывая бочку в гору, а я плёлся сзади. Когда они, наконец, притащили бочку в будку генератора, я понял, что в тесноте я только мешаю им, и вызвался пойти набрать дров. Жена Ричарда, Джоан, и их шестилетняя дочь к этому времени ушли в дом.
Я набрал большую охапку дров и уже спускался по тропинке к главному дому, как увидел, что из-за угла вышел какой-то человек и стал подниматься по тропе навстречу мне. Я точно знал, кто есть на острове, и подумал, что это был Ян Камерон, тот приятель, с которым я туда приехал, но заметил, что вместо обычной, юбки теперь на нём брюки. Это меня не очень удивило, так как юбка у негобыла новая, а мы все делали грязную работу, и я подумал, что он благоразумно переоделся, чтобы не испачкаться. Однако, когда человек подошёл поближе, выяснилось, что он мне вовсе незнаком. Это был молодой человек, я бы сказал, лет двадцати пяти, и одет так, как обычно одеваются здесь: рыбацкий свитер с высоким воротником и темные брюки. Увидев, что это совершенно незнакомый мне человек, я стал думать, что мне сказать, когда поравняемся, как совершенно внезапно он исчез, как будто бы его и не было вовсе. То он был всего в нескольких шагах от меня, и вдруг исчез. Ему совершенно негде было спрятаться, хоть я и стал оглядываться и искать его. Я всё ещё смотрел по сторонам, когда от дизельной вниз по тропе спустился Ричард. Я спросил его, есть ли кто-нибудь ещё на острове, и как может некто совершенно настоящий вдруг так исчезнуть. Он вроде бы и не очень удивился, а я в то время вовсе не испугался, так просто, был совсем сбит с толку. Но в течение вечера на меня нахлынула как бы запоздалая реакция, я хоть и не стал по настоящему бояться, но вряд ли бы уснул, если бы не ночевал в одной комнате с Яном.