V. ОБЫСК
Морис снова занял свой пост в саду напротив окна Женевьевы; только на этот раз оно было темным: молодая женщина ушла в комнату шевалье де Мезон-Ружа.
Морис вовремя покинул дом, потому что едва он дошел до угла оранжереи, как ворота в сад открылись и в сопровождении Лорена с пятью-шестью гвардейцами появился человек в сером.
— Ну что? — поинтересовался Лорен.
— Как видите, — ответил Морис, — я на посту.
— Никто не пытался нарушить запрет? — спросил Лорен.
— Никто, — сказал Морис, который был счастлив, что ему не пришлось солгать, отвечая на столь удачно заданный вопрос. — А что делали вы?
— А мы убедились, что шевалье де Мезон-Руж вошел в этот дом час назад и с тех пор из него не выходил, — ответил представитель полиции.
— И вы знаете его комнату? — спросил Лорен.
— Его комната отделена от комнат гражданки Диксмер лишь коридором.
— Ах так! — произнес Лорен.
— Черт побери, их и не нужно было разъединять. Кажется, этот шевалье де Мезон-Руж из тех, кто своего не упустит.
Кровь бросилась Морису в голову. Он закрыл глаза; в мозгу его металась тысяча молний.
— Ну, а… как же гражданин Диксмер, что он думал об этом? — спросил Лорен.
— Он считал, что для него это большая честь.
— Ну, так что? — сдавленным голосом проговорил Морис. — Что мы решим?
— Сейчас мы, — сказал человек в сером, — возьмем шевалье в его же комнате, а может быть, и в постели.
— Значит, он ни о чем не догадывается?
— Абсолютно ни о чем.
— Известен план этого участка? — спросил Лорен.
— У нас очень точный план, — отозвался человек в сером. — В углу сада — павильон, вон там. Поднявшись на четыре ступеньки, — видно вам их отсюда? — окажемся на площадке. Направо дверь в комнату гражданки Диксмер; вот, несомненно, ее окно. Напротив окна, в глубине комнаты, еще одна дверь, ведущая в коридор. А в этом коридоре дверь в комнату изменника.
— Отлично! Вот что значит тщательная топография! — сказал Лорен. — Имея такой план, можно идти с завязанными глазами увереннее, чем с открытыми. Пойдем же.
— Соседние улицы под надежной охраной? — спросил Морис с интересом, который все присутствующие, естественно, расценили как опасение за то, чтобы шевалье не сбежал.
— Улицы, проходы, перекрестки — все! — ответил представитель полиции. — Ручаюсь, даже мышь не проскользнет, если не знает пароля.
Морис вздрогнул. Было предпринято столько мер, что он стал бояться, как бы совершенная им измена не стала бесполезной для его счастья.
— Итак, — сказал человек в сером, — сколько вам нужно людей, чтобы арестовать шевалье?
— Сколько человек? — переспросил Лорен. — Надеюсь, будет достаточно меня и Мориса; не так ли, Морис?
— Да, — пробормотал тот, — конечно, нас будет достаточно.
— Послушайте, — продолжал представитель полиции, — только без лишнего хвастовства: вы сможете его взять?
— Черт побери! Возьмем ли мы его? — воскликнул Лорен. — Ну, конечно же! Не правда ли, Морис, ведь нужно, чтобы его взяли мы?
Лорен сделал ударение на последнем слове. Он уже говорил Морису, что над ними начало витать подозрение и что надо не дать ему времени развиться — а в ту эпоху подозрения крепли очень быстро. Короче, Лорен понимал, что усомниться в патриотизме людей, сумевших вдвоем схватить шевалье де Мезон-Ружа, никто не посмел бы.
— Хорошо, — заключил человек в сером, — если вы действительно за это беретесь, то трое будут лучше двоих, а четверо лучше троих. Ведь шевалье даже спит со шпагой под подушкой, а на ночном столике у него всегда лежит пара пистолетов.
— Черт побери! — взорвался гренадер из отряда Лорена. — Давайте войдем все вместе, зачем кого-то выделять? Если он сдастся — отправим его в запас для гильотины, если окажет сопротивление — изрубим его.
— Отлично сказано, — заметил Лорен. — Вперед! Войдем через окно или через дверь?
— Через дверь, — сказал человек в сером. — Может, в ней случайно остался ключ. Если же мы полезем в окно, то придется разбить стекло, а это наделает шуму.
— Ладно, войдем через дверь, — решил Лорен. — Лишь бы войти, а как — не важно. Итак, Морис, сабли наголо!
Морис машинально вытащил саблю из ножен.
И небольшой отряд направился к павильону. Как и говорил человек в сером, они поднялись по ступенькам подъезда и оказались на площадке, затем в прихожей.
— Ага! — радостно воскликнул Лорен. — Ключ в двери! И действительно, в темноте, ощупывая дверь рукой, он почувствовал кончиками пальцев металлический холод ключа.
— Ну, открывай же, гражданин лейтенант, — сказал представитель полиции. Лорен осторожно повернул ключ в замке — дверь открылась.
Морис вытер рукой влажный от пота лоб.
— Ну вот мы и на месте, — произнес Лорен.
— Не совсем, — возразил человек в сером. — Если наши топографические сведения точны, то мы сейчас находимся в комнатах гражданки Диксмер.
— Можно в этом убедиться, — сказал Лорен. — Давайте зажжем свечи. В камине еще тлеют угли.
— Зажжем факелы, — решил человек в сером. — Они не гаснут так быстро, как свечи.
Он взял у одного из гренадеров два факела и зажег их от угасавшего огня камина. Один из них он протянул Морису, другой — Лорену.
— Видите, — сказал он, — я не ошибся: эта дверь ведет в спальню гражданки Диксмер, выходящую в коридор.
— Вперед! В коридор! — воскликнул Лорен.
Распахнулась находившаяся в глубине дверь, также незапертая, и они оказались у комнаты шевалье. Раз двадцать Морис раньше видел эту дверь, но ему никогда не приходило в голову спросить, что за ней находится: для него весь мир был сосредоточен в той комнате, где его принимала Женевьева.
— О! — прошептал Лорен. — Здесь уже другое дело: ключа нет и дверь заперта.
— Но, — с трудом проговорил Морис, — вы уверены, что это здесь?
— Если план верен, то его комната должна находиться именно здесь, — сказал представитель полиции. — Впрочем, сейчас увидим. Гренадеры, ломайте дверь. А вы, граждане, приготовьтесь: как только выломают дверь, врывайтесь в комнату.
Четыре гвардейца, выбранные человеком в сером, подняли приклады своих ружей и по его знаку разом ударили: дверь разлетелась в щепки.
— Сдавайся или ты мертв! — крикнул Лорен, бросаясь в комнату.
Никто не ответил: полог кровати был задернут.
— Кровать! Следите за кроватью! — приказал человек в сером. — Целься! При первом же движении занавесок — огонь!
— Подождите, — сказал Морис, — я отдерну полог.
В надежде, что Мезон-Руж спрятался за занавесками и первый удар кинжала или первый выстрел достанется ему, Морис кинулся к пологу, и тот с жалобным звуком скользнул по железному пруту.
Кровать была пуста.
— Черт возьми! — удивился Лорен. — Никого!
— Он сбежал, — пробормотал Морис.
— Но это невозможно, граждане! Невозможно! — закричал человек в сером. — Я вам говорю: видели, как он вошел сюда час назад, но никто не видел, чтобы он выходил; да и все выходы перекрыты.
Лорен распахнул дверцы чуланов и шкафов, осмотрел все места, даже те, где человеку физически невозможно было спрятаться.
— Однако же никого нет! Вы прекрасно видите, никого!
— Никого! — с волнением, которое можно было легко понять, повторил Морис. — Действительно, вы видите, здесь никого нет!
— А комнаты гражданки Диксмер? — предположил представитель полиции. — Может быть, он там?
— О! — произнес Морис. — Комнату женщины нужно уважать.
— Конечно, — ответил на это Лорен, — мы с почтением отнесемся и к комнате гражданки Диксмер, и к ней самой, но мы ее осмотрим.
— Гражданку Диксмер? — спросил один из гренадеров, довольный тем, что можно двусмысленно пошутить.
— Нет, — ответил Лорен, — только комнату.
— Тогда, — сказал Морис, — позвольте, я войду первым.
— Иди, — согласился Лорен, — ты начальник: по месту и почет.
Двоих оставили охранять эту комнату. Все направились туда, где зажигали факелы.