— Господин Гастон де Шанле, — ответил он на вопрос хозяина.
— Гастон де Шанле, — повторил хозяин, — о черт, не забыть бы мне имя. Гастон, Гастон — хорошо, как «Гасконь», а Шанле похоже на «шандал»; хорошо, я запомню.
— Да, именно так, — серьезно продолжал Ла Жонкьер, — Гасконь де Шанделе. Я предлагаю вам, дорогой хозяин, открыть курсы мнемонических приемов, и, если все остальные так же хороши, как этот, я не сомневаюсь, что вы разбогатеете.
![Дочь регента any2fbimgloader4.png](https://litlife.club/books/7761/read/images/any2fbimgloader4.png)
Хозяин улыбнулся комплименту, и капитан Ла Жонкьер вышел. На улице он хорошенько осмотрелся, приглядываясь как бы к погоде, а на самом деле, пытаясь определить, не стоит ли кто-нибудь у дверей или за углом дома.
Не успел капитан сделать и сотни шагов по улице Сент-Оноре, как показался Дюбуа и сначала заглянул в окно, а потом в двери. Капитана он встретил, но, поскольку никогда до того его не видел, то, следовательно, и узнать не мог. Поэтому Дюбуа появился на пороге с наглой решительностью, руку он держал у потертой шляпы; на нем был серый кафтан, коричневые короткие штаны, спущенные чулки — одним словом, костюм торговца из провинции.
XIV. ГОСПОДИН МУТОННЕ, ТОРГОВЕЦ СУКНОМ В СЕН-ЖЕРМЕН-АН-ЛЕ
Бросив быстрый взгляд на гвардейцев, продолжавших пить в своем углу, Дюбуа сразу отыскал глазами хозяина, который расхаживал по залу среди скамей, табуретов и катавшихся по полу пробок.
— Сударь, — сказал он робко, — не здесь ли живет капитан Ла Жонкьер? Я хотел бы поговорить с ним.
— Вы хотите поговорить с капитаном Ла Жонкьером? — спросил хозяин, оглядывая вновь прибывшего с головы до ног.
— Если это возможно, — сказал Дюбуа, — признаюсь, мне бы это доставило удовольствие.
— А вам нужен именно тот, кто здесь живет? — спросил хозяин, никоим образом не признававший в пришедшем того, кого он ждал.
— Полагаю, что так, — скромно ответил Дюбуа.
— Толстый коротышка?
— Совершенно верно.
— Который пьет, не закусывая?
— Совершенно верно.
— И всегда готовый пустить в ход трость, если не сразу сделаешь то, что он просит?
— Совершенно верно! О, этот дорогой капитан Ла Жонкьер!
— Так вы его знаете? — спросил хозяин.
— Я? Да никоим образом! — ответил Дюбуа.
— Ах, ведь вы же должны были встретить его в дверях!
— Вот черт! Он вышел? — сказал Дюбуа с плохо скрытой досадой. — Благодарю.
И тут же, заметив, что допустил неосторожность, он выразил на своем лице наилюбезнейшую улыбку.
— О, Господи, пяти минут не прошло, — сказал хозяин.
— Но он, конечно, вернется? — спросил Дюбуа.
— Через час.
— Вы позволите мне подождать его, сударь?
— Конечно, особенно если вы, ожидая его, что-нибудь закажете.
— Дайте мне пьяных вишен, — сказал Дюбуа, — вино я пью только за едой. Гвардейцы обменялись улыбкой, выражавшей величайшее презрение. Хозяин поспешно принес вазочку с заказанными вишнями.
— Ах, — сказал Дюбуа, — всего пять! А в Сен-Жермен-ан-Ле дают шесть.
— Возможно, сударь, — ответил хозяин, — но это потому, что в Сен-Жермен-ан-Ле не платят ввозную пошлину.
— Правильно, — сказал Дюбуа, — совершенно правильно, я забыл о ввозной пошлине, соблаговолите извинить меня, сударь.
И он принялся грызть вишню, несмотря на все свое самообладание, состроив при этом жуткую гримасу. Хозяин, следивший за ним, при виде этой гримасы удовлетворенно улыбнулся.
— А где же он живет, наш храбрый капитан? — спросил Дюбуа как бы для того, чтоб поддержать разговор.
— Вот дверь его комнаты, — сказал хозяин, — он предпочел жить на первом этаже.
— Понимаю, — пробормотал Дюбуа, — окна комнаты выходят на проезжую дорогу.
— И еще есть дверь, которая выходит на улицу Двух Шаров.
— Ах, есть еще дверь, выходящая на улицу Двух Шаров! Черт! Это очень удобно, две двери! А шум в зале ему не мешает?
— О, у него есть вторая комната наверху, он спит то там, то тут.
— Как тиран Дионисий, — сказал Дюбуа, который никак не мог воздержаться от латинских цитат и исторических сравнений.
— Что вы сказали? — спросил хозяин.
Дюбуа понял, что он допустил еще одну оплошность, и прикусил губу, но в эту минуту, к счастью, один из гвардейцев снова потребовал вина, и хозяин, который всегда мгновенно откликался на это требование, бросился вон из комнаты. Дюбуа проводил его взглядом, а потом, повернувшись к гвардейцам, сказал:
— Спасибо вам.
— Ты что-то сказал, приятель? — спросили гвардейцы.
— «Франция и регент», — ответил Дюбуа.
— Пароль! — воскликнули, вставая одновременно, мнимые солдаты.
— Войдите в эту комнату, — сказал Дюбуа, указывая на комнату Ла Жонкьера, — откройте дверь, выходящую на улицу Двух Шаров, и спрячьтесь за занавес, в шкафу, под столом, где угодно, но если, войдя, я увижу хоть ухо одного из вас, я вас лишу жалованья на шесть месяцев.
Гвардейцы старательно опустошили стаканы, как люди, которые ничего не хотят потерять из благ этого мира, и быстро направились в указанную им комнату, Дюбуа же, увидев, что они забыли заплатить, бросил на стол монету в двенадцать су, а потом подбежал к окну, отворил его и, обращаясь к кучеру стоявшего перед домом фиакра, произнес:
— Глазастый, поставьте карету поближе к двери, выходящей на улицу Двух Шаров, и пусть Тапен сразу поднимется сюда, как только я подам ему знак, постучав пальцами по стеклу. Указания у него есть. Ступайте.
От затворил окно и в ту же минуту услышал стук колес удалявшегося экипажа.
И вовремя, потому что расторопный хозяин уже возвращался; с первого же взгляда он заметил отсутствие гвардейцев.
— Гляди-ка, — сказал он, — а эти-то куда подевались?
— В дверь постучал сержант и позвал их.
— Но они ушли, не заплатив! — воскликнул хозяин.
— Да нет, вон на столе монета в двенадцать су.
— Вот дьявол! Двенадцать су, — сказал хозяин, — а я продаю свое орлеанское по восемь су бутылка.
— О, — произнес Дюбуа, — они, наверное, подумали, что вы им, как военным, сделаете маленькую скидку.
— В конце-то концов, — сказал хозяин, вероятно признав скидку разумной, — не все потеряно, к таким вещам в нашем деле нужно быть готовым.
— С капитаном Ла Жонкьером вам таких вещей, к счастью, не приходится опасаться? — продолжал Дюбуа.
— О нет, он-то лучший из постояльцев, платит наличными и никогда не торгуется. Правда, ему всегда все не по вкусу.
— Черт возьми, может, у него такой заскок, — сказал Дюбуа.
— Вот вы точно сказали, я все не мог слова подходящего подобрать, да, заскок у него такой.
— Меня очень радует то обстоятельство, что, по вашим словам, капитан точен в расчетах, — сказал Дюбуа.
— Вы пришли просить у него денег? — спросил хозяин. -
И вправду, он ведь говорил мне, что ждет какого-то человека, которому должен сто пистолей.
— Напротив, — сказал Дюбуа, — я принес ему пятьдесят луидоров.
— Пятьдесят луидоров! Черт! — продолжал хозяин. — Хорошие деньги! Наверное, я плохо расслышал: он должен был не заплатить, а получить. Вас не зовут, случайно, шевалье Гастон де Шанле?
— Шевалье Гастон де Шанле? — воскликнул Дюбуа, не в силах сдержать свою радость. — Он ждет шевалье Гастона де Шанле?
— Так он мне сказал, по крайней мере, — ответил хозяин, несколько удивленный горячностью, прозвучавшей в вопросе поглотителя вишен, который доедал их, гримасничая, как обезьяна, грызущая горький миндаль. — Еще раз спрашиваю, вы и есть шевалье Гастон де Шанле?
— Нет, не имею чести принадлежать к благородному сословию, меня зовут просто Мутонне.
— Происхождение здесь ни при чем, — произнес нравоучительно хозяин, — можно зваться Мутонне и быть порядочным человеком.
— Да, Мутонне, — сказал Дюбуа, кивком головы выражая одобрение теории хозяина, — Мутонне, торговец сукном в Сен-Жермен-ан-Ле.
— И вы говорите, что должны вручить капитану пятьдесят луидоров?