- Вот так-то оно лучше, а то чай да чай,- снова похвалил ее Прокофий Кузьмич.- Правильно, Анисья, внука своего встречаешь. Так и надо, чтоб не обижался. Он теперь знаешь кем у тебя будет? Не знаешь? Так я тебе скажу. Сказать ей, Павел Иванович? - обратился он к Павлу и опять весело и хитровато засмеялся.
Шурка поднял голову, Павел насторожился.
- Я же его к себе в заместители прочил, смену себе в нем видел. Сам стар, песочек уже,- ха-ха! - на покой пора. А он - вот он, своя кадра, и техникой владеет... Как, Павел Иванович? Поживешь, поосмотришься, попривыкнешь к делу - и с богом! Ха-ха! Как, Павел Иванович?
- Спаси Христос, неужто правда это, Пашута? - охнула Анисья, не зная, чему верить, чему нет.
- Это еще как народ пожелает, Прокофий Кузьмич,- сказал Шурка.- Как мы пожелаем...
- Ты помолчи, зелен еще и неучен! - прикрикнул на него председатель.Это как мы с Павлом Ивановичем пожелаем. Верно, Павел Иванович?
Павел смотрел на председателя во все глаза и ничего не говорил.
- Неужто обманул, сукин сын? - вдруг спросил его председатель и засмеялся.- Я так и знал, что обманешь. Обманул, Павел Иванович, да?
- В стаканах-то у вас еще водка есть,- встрепенулась Анисья.- Выпейте остаточки, оно веселее будет.
- Да нам и так весело! - Прокофий Кузьмич засмеялся еще громче. А потом начал журить бабку: - Ох, Анисья, Анисья, совсем ты меня не боишься! Споить, наверно, хочешь? Да разве трех мужиков одной поллитровкой споишь? По ведру на человека надо!
Анисья понимала, что председатель шутит, и сам Прокофий Кузьмич хотел, чтобы эти слова его понимали как шутку, но, кажется, не стал бы возражать, если бы на столе появилась и еще бутылочка. По тому, как быстро он пьянел, Анисья догадывалась, что председатель пришел к ним уже навеселе.
Выпили остаточки, и Прокофий Кузьмич сказал:
- Не пить я к вам пришел. Пришел я, чтобы на Павла взглянуть, каким он теперь стал. Ведь когда-то я тебя в ученье отвез, помнишь, Павел Иванович? И вот не ошибся! А разве я о себе хлопотал? Нет, не о себе. О колхозе я хлопотал. Неужели ж обманул? - еще раз спросил он Павла. И сам же ответил снова: - Конечно, обманул! Тогда давайте выпьем еще. Э, да у вас уже ничего нет. Обижаешь ты, Анисья, Павла своего, плохо тебе будет.
- Когда это я его обижала? - возразила старушка, просто чтобы поддержать разговор.
- А помнишь, как ты его чуть до смерти не запарила в пивоваренном чане? В душегубке этой?
Павел обрадовался перемене разговора, с удовольствием поддержал новую шутку председателя:
- Верно, бабушка, ты же меня, как белье, бучила. Если бы не санаторий, мне бы тогда нипочем не выжить. Щелок ты подо мной кипятила или воду?
- Водку надо было кипятить! - смеялся председатель.
- В чане градусов было побольше, Прокофий Кузьмич! Я тогда, можно сказать, на том свете побывал! - засмеялся и Павел.
Анисья почувствовала в этом веселье что-то обидное для себя. Она поставила недопитое блюдце на стол, вытерла губы и с упреком промолвила:
- Я тебе, Паша, худа не желала. А если бы умирать пришло время, так и санаторий бы не помог.
Но Павел и Прокофий Кузьмич продолжали смеяться.
- А все-таки щелок был или вода? Чем ты меня пользовала? - допытывался Павел.
Они смеялись, пока не довели старуху до слез. Анисья подняла фартук к лицу и захлюпала. Шурка тяжело засопел. Казалось, он вот-вот взорвется. Тогда Прокофий Кузьмич вернулся к старому разговору с Павлом.
- Кто же ты сейчас, Павел, рабочий или уже мастер? Рабочий тоже, конечно, дело великое. Но ты мне вот что скажи, как на духу: вернешься в свой колхоз или не вернешься? Прямо скажи! Я, конечно, не верю, что вернешься. У нас такого случая еще не было, а все-таки вдруг вернешься? Ученых людей у нас, понимаешь, мало.
- Я пока не думал об этом, Прокофий Кузьмич!
- Не думал. И думать не будешь. Я уж знаю. Везде возвращаются, только у нас не возвращаются, все в индустриализацию идут. А мы давай так дело поведем: пускай не возвращаются! Для колхоза это не хуже. Понимаешь, что нам надо? Нам надо, чтобы в каждом городе у нас были свои люди, земляки. Вот наша установка на сегодняшний день!
Анисья, довольная, что ее больше не затрагивают, снова начала разливать чай в стаканы.
- Только земляки колхозу помочь могут,- продолжал Прокофий Кузьмич.Они обеспечат нас всем, и мы выйдем из прорыва. Мы отстающие, пусть! Но отстающим помогать должны, нас вызволять из беды надо. Недоимки есть? Списать. Ссуду? Выдать! С уборкой не справляемся - горожан на недельку в колхоз. Вот где главное звено на сегодняшний день. Теперь, Павел Иванович, к тебе дело: мы тебя выдвинули, так смотри, не забывай своих при случае. Будь на посту! - Захмелевший председатель поощряюще хлопнул его по плечу.- А может, вернешься? Ты вот что запомни: если захотим, силой вернем. Думаешь, я в деревню добровольно приехал?
- Не вернется он! - вставила свое слово Анисья. Кипятку в самоваре больше не осталось, и она, повернув стакан кверху дном, отодвинула его от себя.- Как же он вернется, коли женился?
Самовар уже не парил, только иногда в трубе еще попискивало. Прокофий Кузьмич тоже отставил свой стакан.
- Кого взял?
- Валерию! - ответила бабушка.
- Чья это?
- Спроси его.
- Чужая, значит? - притворно обиделся председатель.- Разве у нас своих невест мало? Нам своих невест девать некуда, а ты - Валерию. Измена это, братец ты мой, предательство.
- Я, Прокофий Кузьмич, своему колхозу никогда не изменю,- запальчиво стал уверять его тоже опьяневший Павел.- Я принимаю все ваши указания и буду на посту. Я сейчас на складе инструменты выдаю. Я свое еще возьму. Я далеко пойду! Вот только и вы меня поддержите на первых порах. Трудно мне сейчас, женился я, дом надо подновить, а лесу нет. Дали бы вы мне десятка два бревен, за мной не пропадет, отблагодарю.
Председатель не то задумался, не то задремал.
- Помните, как я достал для вас запчасти,- продолжал Павел.- Сейчас я больше могу. За мной не пропадет. Выручите, Прокофий Кузьмин!
- Да разве я когда-нибудь своих людей оставлял в беде? - оживился председатель, видимо приняв какое-то решение.- Я своих людей никогда в беде не бросал. Только ведь осень, как же ты по таким дорогам увезешь строевой лес? Перевозка дороже будет стоить.