Откинув одеяло я привлек к себе это очаровательное видение.
Кито не противилаь. Она села на край кровати и вся розовая от смущения пролепетала:
— Может быть еще нельзя… еще рано… но вы… ты… ты хотел.
— Кито… — только и мог сказать я, ощупывая жадно ее живот и опускаясь все ниже.
Ее рука скользнула под мою рубашку и нежно, нежно ласкала мою грудь, живот, опять грудь…
Я погладил ее руку и медленно повел ее по своему животу вниз. Она не противилаь… Ее робкие, маленькие пальчики нерешительно прикасались к напряженному члену.
Я отпустил ее руку, но она неотдернула свою. Ее пальчики нерешительно прикасалиь, слегка отодвигаясь от него, терялись в волосиках, за тем вновь ощупывали «его», поглаживали, охватывали, мяли… И все смелее и смелее…
Я весь измывал от этой ласки и тянулся к ее ручке, жадно сжимая ладонью у нее между ног.
Она внимательно смотрела мне в глаза своим затуманенным взором, наслаждаясь страстью все более охватывающей меня. Ее глаза заблестели, когда я приглушенно застонал, чувствуя как ее пальчики ощупывают мои яйца. Сжав свои губки и прищурив глаза, она начала с полным знанием дела онанировать меня, сжав «его» рукой и двигая его ритмично вверх и вниз…
Я отбросил одеяло и секунду смотредл на ее руку, дразнившую его. Я чувствовал, что долго не выдержу… Я лежал на спине и мой живот толчками тянулся к ее руке…
Я сделал усилие, пытаясь повернуться на бок, и одновременно положить девушку возле себя.
— Нет, нет… Тебе нельзя… Лежи… Кито мягко толкнула меня вновь на спину и, распахнув шире обе полы своего халатика, перебросила одну ногу через меня и уселасть на корточки над моим членом… Умница! Она понимала, что мне еще трудно двигаться, отдаваясь страсти.
— Кито…
— Лежи… лежи…
Одной рукой она упиралась мне в грудь, а другой вводила мой член между своими мокрыми губками…
— Кито… не могу я… — взмолился я уже начиная чувствовать приближение оргазма.
— Сейчас… сейчас…
Изогнувшись дугой, Кито опустилась на член, не отрывая от него своих затуманенных похотью глаз…
— Ох, — вырвалось у нее…
— Кито…
— Ну… по… по… потерпи-и-же…
Упираясь мне в грудь обеими руками, она начала медленные ритмичные движения всем воим изогнутым в дугу телом, поднимая вой зад и опуская ег о…
У нее было небольшое тугое влагалище и мой член не мог войти в него на целый дюйм своей длины. Но когда девушка опустила свой зад и головка члена уперлась в матку, мне захотелось выть от нестерпимого наслаждения.
Наблюдая за мной, Кито делала все, что бы усилить мое сладострастие. Опустив своу задницу и плотно прижав матку к головке моего члена, она делала в этот момент мимолетное вращающее движение задом, от чего головка члена с силой натиралаь маткой. Вырвав из моей груди приглушенный стон и тихонько взвизгнув от боли и ладострастия, девушка вновь приподняла свою задницу… и вновь опустила…
Но длиться это долго не могло. И первой не выдержала моя девушка. Она вздрогнула, как-то всхлипнула и все ее тело охватила сладотратная конвульсия. Ее тугое влагалище судорожно сжимало и разжимало мой член… Ее руки бессильно опустились и она упала своей грудью на мою, но ее задница еще делала последние судорожные движения.
Почти уже ничего не осознавая я спустил в бьющееся на мне тело девушки… Упираясь локтями и пятками в постель, я толчками приподнимал свой живот и бедра вместе с трепещущим телом девушки…
Оргазм был длительный и полный…
Еще некоторое время Кито в изнеможении лежала на мне, тяжело дыша… Усталый и насытившийся любовью, я лежал и сквозь дремоту слушал болтовню Кито…
Тесно прижавшись ко мне, она гладила маленькими лапками мое лицо, грудь, покрывала мои щеки и губы короткими, жадными поцелуями и в промежутках что-то рассказывала.
Не обращая внимания на ее болтовню, я весь отдался сладкой истоме, но несколько слов, слетевших с уст Кито, вдруг дошли до моего сознания.
— А?.. Что ты сказала? — переспросил я, поворачиваясь к ней…
— … Она очень красива, эта француженка, и мне ее жаль. Ей очень тяжело, — повторила Кито…
— Какая француженка? Почему тяжело? В чем дело?
— Ты меня не слушаешь, милый, — обижено сказала Кито, — я тебе расказывала, что сегодня к нам привезли девушку и она француженка… Очень красивая и очень больная…
— Кто привез? — быстро спросил я.
— Полиция…
— Опять полиция! Что ж она преступница или… какая-нибудь важная персона? — небрежно спросил я… Расскажи попорядку…
Сна у меня как не бывало.
— Очень мало знаю… Привезли ее сегодня вечером и положили в палату напротив. К ней никого не пускают. У нее нервное потрясение… Иногда она бредит. Возле нее все время дежурит сестра. А почему это тебя так заинтересовало, дорогой?
В голосе Кито я уловил подозрительные нотки.
— Слушай, Кито, — сказал я серьезно, — ты меня любишь?
Вместо ответа она прижалась ко мне всем телом и поцеловала.
— Хочешь мне помочь?
Начинался серьезный разговор. Я решил все поставить на карту…
На мой вопрос Кито утвердительно кивнула головой…
— Слушай, Кито. Это очень серьезно. Только ты можешь меня спасти. Мне надо бежать и как можно быстрее. Ты согласна мне помочь?
Кито смотрела на меня расширенными глазами и в них была тревога и любовь. Я успокоился.
— Я сделаю все, что ты захочешь. Только люби меня, — тихо но решительно сказала девушка…
Я восторженно схватил ее в вои объятия и покрыл ее личико горячими поцелуями.
— Не могу тебе сейчас сказать все, — продолжал я, — но верь мне я не делал ничего плохого и никогда не сделаю. Так что твоя совесть во всех отношениях будет чиста. Только бы мне скрытья и я уеду во Францию, а если ты захочешь, то уедем вместе…
— Что надо сделать? — просто спросила она.
— Я еще не знаю. Но что-нибудь придумаем. Тебя же попрошу, разузнать все подробности об этой француженке. А сейча, моя дорогая, иди и оставь меня одного. Мне надо отдохнуть и подумать…
Кито покорно поднялась, запахнула халатик, поцеловала меня последний раз и ушла.
Я остался один.
Первая победа одержана! Теперь в бой! Я чувствовал в себе прилив энергии. Впереди была ясная цель и надо действовать. Меня волновал вопрос о француженке. Кто она? Как сюда попала? Что с ней произошло? Почему ее привезли сюда под охраной? Я знал, что в этот госпиталь привозят только военных и… таких, как я…
И вдруг, как молния мысль — Марсель! Неужели Марсель? Может быть ее как и меня хотели убрать?
Эта мысль не давала мне покоя и я знал, что так и будет до тех пор, пока я не увижу ее. Ах, если бы я мог ходить! Надо попытаться. А то совсем распустился. Валяюсь как чурбан. Меня охватила злость. Сев на кровать, я попытался спустить на пол ноги. Ощущение резкой, но терпимой боли в груди не остановило моих попыток. И вот мои ноги уже на полу. Весь мокрый от усилий я жадно ловил ртом воздух. В груди что-то клокотало, но я боялся только одного, что бы не пошла горлом кровь. Но, кажется, все в порядке.
Постепенно мне становилось лучше. Боль проходила, дышать стало легче. Я стоял и улыбался. Отхлебнув с чашки чего-то вкусного, что принесла Кито, я почувствовал себя совсем хорошо. Только голова слегка кружилась… Я осторожно лег и дал себе задение в течение трех дней встать на ноги. Врача обманывать по прежнему. Поменьше возиться с девчонкой. Брать ее только тогда, когда терпеть будет невмоготу. Добиться, чтобы Кито перевели к француженке. Разработать наилучший вариант побега. Вот пока все.
Я начал неуклонно добиваться своей цели.
Через три дня, с помощью Кито, я уже стоял на своих еще дрожащих ногах. Шагнуть еще боялся, но все таки стоял, опираясь одной рукой на плечо Кито, а другой на спинку кровати.
Меня лечили добросовестно, как приговоренного к смерти. Да и я не далеко ушел от этого. Если докажут, что я разведчик, а по их терминологии — шпион, то конец. Но пока ничего компроментирующего в своих действиях я не находил. Документы у меня были самые настоящие, а попытку вступить в контакт с Хаяси можно объяснить по разному. На худой конец годится и шантаж. В крайнем случае меня вышлют, как нежелательное лицо. Но этого допускать нельзя.