Одного-единственного бандита и то не смог сам взять. Андрей, ушедший прямо из отделения уговаривать ребят остаться, больше не спорил с ним о конкурсе. Погоня примирила их.
-- У меня к вам просьба, -- после вздоха произнес Санька.
Честно говоря, ничего не хотелось делать. Но идти к Буйносу, чтобы отказаться от своих обещаний, выглядело уже глупо и не по-мужски. Хотя и до бандитов дела не было. Они стали ему безразличнее Буйноса. Теперь он уже все делал будто автомат -- машинально, без всякой мысли.
-- Что за просьба-то? -- важно посопел Лучников.
-- Мне нужны данные о прошлом Буйноса. У него была судимость...
-- А-а, это по этому поводу мне Нина звонила?
-- Наверно. Я ее просил узнать адрес, где он жил и где произошла драка со смертельным исходом.
-- Да, она продиктовала мне адрес, -- задумчиво произнес Лучников. -Думаешь, эта месть -- оттуда?
-- Ничего я не думаю. Я предполагаю. И не больше.
Чуть не сказал: "А предполагать не хочется -- страх!"
-- Запросим, -- неуверенно пообещал Лучников.
Тон его голоса не понравился Саньке. Он представил, как много инстанций нужно пройти запросу -- район, город, область, центр, Московская область, район уже в Московской области, опять центр, опять область, город, район -- и сразу принял решение:
-- Я могу от вас позвонить в Москву?
-- Конечно! -- обрадовался Лучников.
-- Тогда запрос не делайте. Есть другие варианты.
-- Хорошо! -- еще сильнее обрадовался Лучников. -- Позвоните из моего кабине...
-- Разрешите, товарищ майор? -- оборвал его бодрый голос вернувшийся эксперт.
-- ...нета, -- машинально закончил Лучников. -- Что у тебя, химик-алхимик?
-- Паспорт в Приморск отправили.
-- Да ладно. Мог бы и не докладывать.
-- Я это, товарищ майор...
-- Ну, чего у тебя еще?
Мужичок стоял с загадочным лицом. Он будто бы только сейчас выиграл много денег в лотерею, но не знал, есть ли действительно такие деньги у организаторов лотереи.
-- За язык, что ли, тянуть надо? -- нервно дернул усами Лучников.
-- Сделайте одолжение, товарищ майор! Прикажите арестованному наголо раздеться...
-- Это еще зачем?
-- Потом скажу.
-- А сейчас нельзя?
-- Ну, прикажите...
-- Вот химик-алхимик! Пользуется моей добротой! Ладно. Скажи дежурному, чтобы прямо в следственной комнате раздели. Вроде как обыск...
-- Так его уже обыскивали, -- вспомнил Санька.
-- Ничего. Это лишний раз никогда не помешает...
Через пять минут вернувшийся в их телевизорную комнату мужичок-эксперт вплотную приник к стеклу и смотрел на стриптиз такими горящими глазами, будто был гомосексуалистом. Саньке стало не по себе от вида его горящих глаз, и он уже решил уйти, но тут мужичок, смахнув пот с подбородка, радостно объявил:
-- Он! Точно -- он!
-- С чего взял? -- прогудел Лучников.
-- Посмотрите на его левую ногу.
-- Ну и что?
-- Нога как нога.
-- Ничего подобного! Два пальца сросшихся! Мизинец и соседний! Я же нашел, что изменена хромосома... Помните?
Лучников ничего не помнил. Зато Санька посмотрел на мужичка с восхищением. Он больше не казался ему счетоводом. Минуты пребывания рядом с ним приобрели совсем иное значение. Этими минутами уже можно было хвастаться.
-- Чуть не забыл! -- дернулся лицом эксперт. -- Там какой-то парень разыскивает вас...
-- Меня? -- удивился Санька.
-- Да. Если вы -- Александр и музыкант, то вас. Он сказал, что его Ковбоем зовут.
-- Товарищ майор! -- тут же воспрянул Санька. -- Его нужно в эту комнату допустить!
-- Кого -- его?
-- Ковбоя. Ну, помните, я рассказывал о парне из Приморска, который развозил записки от бандитов?
-- А-а, роллер! -- фыркнул Лучников.
-- Я уверен, что именно этот альпинист, -- кивнул Санька на стекло, за которым одевался задержанный, -- заставлял его раздавать записки. Все совпадает: короткая прическа, рост, кроссовки, майка...
При слове "майка" он повернулся к стеклу и понял, что зря упомянул о ней. На задержанном была скорее светло-синяя, чем серая майка. Он медленно, с раздражением пытался просунуть голову в отверстие ворота, и то, что у него это не получалось, навеяло Саньке мысли о том, что парень совсем недавно, уже в целях конспирации сменил "засвеченную" серую майку, но сменил неудачно, не на свой размер, и теперь эта чужая майка выдавала его.
Голова наконец-то прорвалась, показав усталое и безразличное лицо, и Лучников именно в этот момент разрешил:
-- Ладно. Пусть зайдет. Не такой уж он химик-алхимик, чтоб догадаться про мой телевизор. Если что, скажешь ему, что это просто стеклянная перегородка, -- повернулся он к Саньке.
-- Хорошо.
-- Иди. Зови, -- приказал Лучников эксперту.
Ковбой вошел странной раскачивающейся походкой. Немодные коричневые сандалии сделали его ниже, смешнее и еще провинциальнее. В роликах все-таки был какой-то заграничный шарм.
Он приблизился к Саньке со смущенным видом. Он вроде бы хотел оправдаться, что забыл в роллерском угаре как нужно ходить и одними глазами просил не обращать внимания на его необычную походку.
-- Зра-ась-сть, -- сквозь зубы поприветствовал он всех сразу.
-- Познакомьтесь, -- предложил майору Санька. -- Ковбой. А вообще-то -- Саша. Хороший парень.
-- А есть такие? -- сощурив глаза, тиснул Лучников вялую кисть Ковбоя. -- Приводы в милицию были?
-- А что? -- глухо спросил в свою очередь Ковбой.
-- О! Значит, были! Но ты не наш, не перевальненский. Точно?
-- Да, -- нехотя ответил Ковбой.
-- У меня к тебе просьба, -- обратился к роллеру Санька. -- Там, за стеклом, задержанный человек. Посмотри внимательно, не он ли передавал тебе записки?
Сонные глаза Ковбоя уставились на стекло, внимательно изучили прозрачные уши следователя, потом ежик на голове альпиниста, и теперь уже губы пацана, тоже вялые и тоже сонные, объявили:
-- Нет там его.
-- Да ты не бойся! -- покраснел Санька.
-- А кого мне бояться? Ты про стриженного, что ли, спросил?
-- Да. С короткой прической.
-- Ну, я тебе верняк говорю: не он! Тот -- красавчик, мягкий такой, как пластилин. А этот крестьянин какой-то!
-- Значит, еще один есть? -- похмурел Лучников.
-- Значит, есть, -- устало и безразлично ответил Санька.
Вчетвером они вышли из потайной комнаты, и, стоило Лучникову с экспертом оторваться от них на три-четыре метра, Санька шепотом спросил раскачивающегося, будто матрос на штормовой палубе, Ковбоя:
-- Что по гостиницам?
-- Облом.
-- Полный.
-- Полнее не бывает.
-- Может, упустил?
-- Обижаешь!
-- Что ж делать? -- уже самого себя спросил Санька.
-- Потеть и бегать, -- схохмил Ковбой.
-- Ну, ты это!..
Санька остановился и в упор посмотрел в глаза Ковбою. Сонная пленка на них дрогнула, и роллер торопливо произнес:
-- Я еще в казино не заныривал!
-- Ну так занырни! -- потребовал Санька и увидел, что Лучников завернул в свой кабинет. -- Извини, мне нужно один вопрос решить. До завтра!
Рукопожатие получилось вялым. У Саньки сил уже почти не осталось, а пальцы Ковбоя с детства были вялыми, будто он до сих пор не определил, зачем они ему вообще понадобились.
Кабинет Лучникова оказался типичным кабинетом начальника отделения милиции: могучий канцелярский стол, до потолка заваленный бумагами, подробнейшая, до каждого домика и сарайчика, карта поселка во всю стену, телевизор с брикетом видеомагнитофона на нем, стеллаж с полками, плотно, до стона утрамбованными папками скоросшивателей, инструкциями, пособиями и лакированными кирпичами детективов. Причем, детективов было больше, чем скоросшивателей, инструкций и пособий вместе взятых, из чего можно было сделать вывод, что в этом отделении именно детективы заменяли собою большинство инструкций и пособий.